Правда, она всё равно думает. Его близость непрошено волнует, заставляя ворочаться с боку на бок в попытках удобнее устроиться на ограниченном «пятачке», и считать овец, чтобы не представлять, каково было бы вплетаться в его волосы пальцами и вдыхать его запах, уткнувшись носом в его шею, обнимать его и вспоминать, что вообще это значит — с кем-то трахаться.
В конце концов, этот парень завтра свалит. И ей очень повезет, если он не прихватит с собой что-нибудь из её скудных пожитков.
Ей ничего не снится. Джо будто в дыру проваливается, как проваливалась каждую ночь — от усталости, от тяжелых мыслей, от голода. Бар открывается в два часа дня, и в два она уже должна быть на кухне, готовая к рабочему дню, даже если никто не придет, чтобы перекусить и выпить пива в свой ланч. Она всегда заводит часы на одиннадцать, чтобы собраться, сходить в душ и хотя бы облизнуться на возможность завтрака. Но будит её вовсе не будильник.
Джо распахивает глаза.
— Эй! — она разворачивается, сталкиваясь взглядом с насмешливыми серыми глазами. — Ты охренел?
Она понятия не имеет, сколько времени, но по её ощущениям — слишком рано для чужой ладони в её трусах. Никки вздергивает бровь, правый уголок его губ ползет вверх в ухмылке.
— Ты так не думаешь, — замечает он, и, вот черт, он прав, потому что Джо ощущает, как в низу живота становится горячо и влажно. — И я тоже, — он притягивает её к себе за талию. — Давно никого не было?
Вопрос абсолютно неуместный, хотя и логичный. Джо хочется треснуть ему по физиономии, но голову ведёт от его прикосновений, от его дыхания, обжигающего шею, и Никки чувствует это — заваливает её на спину, нависает над ней, продолжая ухмыляться. У него глаза — серые, как небо штата Мэн, с зелёным ободком вокруг радужки, а взгляд его смеется. Может быть, стоило бы остановить его, но Джо, по правде говоря, совсем не хочется.
Кажется, он это понимает. Расплывается в ещё более широкой ухмылке, прилипает губами к её шее, впивается в кожу острыми зубами и тут же зализывает намечающийся засос. Джо стонет: его касания заставляют кожу гореть; она и забыла, что такое — когда мужчина её хочет, а Никки хочет её, она чувствует, как его член, натянувший джинсовую ткань, прижимается к ней, и любые мысли со свистом улетают из головы.
К черту.
Она прогибается в спине, когда Никки снова касается её, закусывает губу, зная, что из-за тонких стен соседи узнают, что у неё был кто-то в комнате, и, может быть, пожалуются хозяину дома. Секс с практически не знакомым парнем — не такая уж и поразительная или редкая вещь, и… Боже. Боже. Джо зубами вгрызается в щеку изнутри, подается ему навстречу. Никки смеется ей в плечо.
— Тихо, — бормочет в ухо. Джо слышит щелканье пряжки ремня и вжиканье молнии на джинсах, шелест упаковки презерватива. Черт, она бы и не подумала о защите, потому что плавится у неё сейчас не только тело, но и мозг. — Иди сюда, — Никки за бедра подтягивает её к себе; Джо обвивается вокруг него ядовитым плющом, и хорошо, что он догадывается ладонью зажать ей рот, потому что она глухо вскрикивает в его руку, ощущая его в себе.
Это просто секс, но чертовски классный секс. Уж точно лучше, чем с кем-то ещё в её пока что короткой жизни. Джо стонет в его ладонь, подстраиваясь под резкий и рваный ритм, крепче сжимая ноги на его пояснице. Тело горит, её почти выкидывает куда-то в обжигающую темноту, так, что в уголках глаз даже вскипают слёзы, а удовольствие мешается с тонкой болью в отвыкшей от внезапного секса вагине.
Кажется, Никки всё же глухо вскрикивает, уткнувшись лицом в шею Джо.
Он, вообще-то, тяжелый. Джо понимает это, когда её возвращает обратно в реальный мир. В низу живота немного тянет; футболка Никки под её ладонями — влажная от пота. Джо осторожно запускает пальцы в его волосы, жестковатые от краски, и он издает звук, похожий на утробное мурлыканье.
— Джо! — кто-то ломится к ней в запертую изнутри дверь. — Джо, что за хрень у тебя происходит?!
Никки скатывается с неё и прежде, чем она успевает вообще обнаружить голос и хоть что-то ответить, хрипло шлет стучащего нахер. За дверью на мгновение образовывается тишина, потом соседка сообщает, что хозяин должен узнать обо всем. Никки опять шлет её нахер.
— С ума сошел? — Джо в ужасе. Эта комнатка — единственное, что она может себе позволить, и ей никак нельзя быть выброшенной на улицу. Считанные минуты есть до того, как соседка приведет хозяина, занимающего спальню на втором этаже. — Ты что наделал?!
Твою мать. Твою мать. Твою мать…
Она выпинывает Никки из постели, сама спрыгивает следом и распахивает окно, ведущее на задний двор. Две минуты до того, как хозяин будет колотиться в дверь, отсчет пошел.
— Быстро, — шипит Джо, — иначе меня отсюда выгонят к чертям из-за тебя! — и она даже не преувеличивает, понимая, что вряд ли хозяин одобрит присутствие незнакомого парня в снимаемой ей комнате. Хотя она себя не обманывает: она хотела бы, чтобы Никки остался.
