Окрошка выгибает спину, ластясь к моей ладони, и впивается когтями в обивку дивана. Вот уже почти час я сижу в гостиной, развлекая кошку и поджидая Лолу. Мокрый снег превращается в дождь, надежда с каждой минутой все тусклее. Возможно, Спивак сейчас проводит время с кем-то из своих друзей. Их ведь наверняка немало. И с чего я решила, что ей необходимо мое внимание?
Острые зубки вдруг впиваются в большой палец руки, и я с укором смотрю на Окрошку, которая отвечает мне взглядом, означающим: «Гладь меня, не отвлекайся». Провожу еще несколько раз по мягкой шерстке кошки, а затем встаю с дивана и слышу хлопок двери из прихожей. Не успев подумать, направляюсь туда. Лола стоит на пороге: волосы влажные, лицо серое, руки безвольно болтаются по швам.
– Привет, – настороженно говорю я.
– Привет, – хрипло отзывается она, стягивая сапоги.
– Я суп греть собиралась, куриный с лапшой. Мама вчера сварила. Ты будешь?
– Угу, – грустно кивает Лола, пряча взгляд.
– Тогда высуши волосы и спускайся.
– Угу… – глухо повторяет она.
Лола направляется к лестнице, а я – на кухню. Грею две тарелки супа, делаю пару тостов и накрываю на стол. Сажусь на один из стульев, и через несколько минут напротив опускается задумчивая Спивак. Никогда не видела ее такой тихой. Сердце отчего-то болезненно сжимается, а вопрос жжет кончик языка, но я выдавливаю всего лишь:
– Приятного аппетита.
– Спасибо. И тебе.
Едим молча, только ложки стучат по керамике. Лола справляется со своей порцией первой и произносит с трогательной искренностью:
– Вкусно.
– Это все соль с чесноком.
– Твоя мама хорошо готовит.
– Так было не всегда, – усмехаюсь я. – Как-то раз она пыталась приготовить киш с капустой и забыла про него. Вся квартира в дыму была.
Спивак скованно хмыкает и снова мрачнеет.
– Лола, – зову я несмело. – У тебя все в порядке?
– Нет, – отвечает она резко.
– Я могу чем-то помочь?
Выражение ее лица ожесточается то ли от обиды, то ли от злости. А может, и от того и от другого.
– Зачем люди врут? – вдруг спрашивает Лола.
– М-м-м… Чтобы скрыть правду, наверное.
– Да, но… Зачем? Зачем это делать?
– Не знаю, – неуверенно пожимаю плечами. – Причины разные бывают. Как и правда. Она может быть неприятной. Может кого-то обидеть.
– Ты вот врешь своим друзьям и близким?
Надуваю щеки, задумываясь. Тут я не безгрешна, взять хотя бы мою недавнюю отмазку для ребят с сервера.
– Бывает, – сознаюсь я. – Иногда, чтобы не расстраивать кого-то, лучше скрыть правду. А ты разве никого не обманываешь, чтобы защитить или, наоборот, защититься?
– Близких? Нет! – твердо заявляет Лола.
– Никогда?
– Никогда!
Спивак хмурится и прижимает пальцы ко лбу, тяжело вздыхая. Пауза затягивается.
– Лола, тебя кто-то обманул?
– И даже не один человек.
– Мне… Мне жаль, – бормочу растерянно.
– Угу. Мне тоже.
– В каком смысле?
– В таком, что я собираюсь вывести их на чистую воду, – произносит она решительно.
– Не лучше ли просто спросить? – уточняю я.
– Чтобы они снова солгали? – Спивак поднимает голову, и в ее темно-карих глазах горит воинственный огонь.
Похоже, ее обида сильна так же, как гнев. И ведь она говорила о вранье близким, верно? Значит ли это, что обманщики из самого узкого круга ее друзей?
– Лола, если тебе вдруг будет нужна помощь… Я-я-я… Ну-у-у…
Спивак мигом меняется: удивление и смятение разглаживают ее кожу.
– Ты серьезно? – радостно спрашивает она, и мне становится светлее от ее улыбки.
– Только в рамках Уголовного кодекса, ладно? – скромно хихикаю.
– Если что, Влад нас отмажет, – отмахивается Лола.
– Расскажешь, что произошло?
– Это долгая история, – печально отзывается она.
– Да я вроде никуда и не тороплюсь.
В зале ресторана играет спокойная музыка, блестят натертые бокалы, повсюду стоят композиции из белых кустовых роз. Нарядные мама и Виталий встречают прибывающих гостей, а некоторые уже разместились за небольшими круглыми столами и пробуют закуски.
– Обалденно! – говорит Гриша, сидящий рядом со мной, и тянется за еще одной тарталеткой. – Алис, ты тоже попробуй, а то я все слопаю.
– Смотри, чтобы рубашка не треснула, – отвечаю я, выразительно глядя на двоюродного брата. – Размерчик-то маловат.
– Это мышцы!
– Уверен?
– Как можно быть такой милой и вредной одновременно? – Он морщит нос и запихивает в рот тарталетку, активно пережевывая.
– Это талант, – заявляю с гордостью и вновь обвожу взглядом зал, останавливаясь на маме.
Она выглядит такой счастливой и красивой: пышная укладка, праздничный макияж, золотисто-бежевое платье по фигуре. В носу свербит, и я отворачиваюсь. Не представляю, как переживу их с Виталием свадьбу, если уже готова разрыдаться на репетиции.
– А где твоя сестра? – спрашивает Гриша.
– Она мне не сестра, – уже привычно поправляю я. – Лола днем уехала собираться к дяде. Может, они с Владом попали в пробку?
– Может, – кивает Гриша. – Как у вас с ней, кстати? Ты давненько не жаловалась.
