– Ну-у, ладно… – немного обескураженно улыбаюсь я. – И я тебя люблю. Сильно-сильно! Увидимся в школе…
В глазах Кирилла мелькает что-то ранее мне незнакомое. Он заводит машину и уезжает, а я еще некоторое время стою возле ворот.
Сразу возвращаться домой не хочется. Я запрокидываю голову и смотрю в темное небо. Здесь, за городом, оно такое звездное… Я вспоминаю наш вечер и не могу сдержать улыбку. Мне хочется позвонить тете Рите и поблагодарить ее за билеты.
– Алло? Тетя Рита? Здравствуйте, это Лола! – счастливым голосом приветствую я. – Спасибо вам огромное! Да, постановка – просто отвал всего!.. Может, мы сходим на нее как-нибудь вместе? Да? Здорово! Ой, тетя Рита, простите, что не спросила раньше… Не хотела вас тревожить. Как ваш брат себя чувствует? С ним все в порядке?
Ответ выбивает из равновесия, и тут же наваливаются обида и страшная тоска. Кажется, что даже звезды в ночном небе громко и горько надо мной смеются. Я не могла забыть о существовании дяди Саши, потому что его никогда не было.
В школьной столовой привычно гудят голоса. Пахнет тестом для блинчиков и вареной сгущенкой. Тихонько попиваю чай, а взгляд против воли снова тянется к соседнему столу. Лола безжалостно кромсает блины в тарелке, плотно сомкнув губы. Кажется, Спивак не замечает никого вокруг, но и места по обе стороны от нее пустуют. Наша футбольная команда этим утром уехала в соседний город на соревнования, а это значит, Кирилла, Вани и Ильи не будет в школе ни сегодня, ни завтра. Лола все сильнее сжимает вилку, и тревога во мне растет. Вчера я даже не слышала, как она вернулась домой, рация молчала весь вечер. Может, у нее что-то случилось? В глубине души зарождается необъяснимый порыв: подняться с места и подойти к Лоле, чтобы узнать, в порядке ли она, но здесь слишком много лишних глаз. Думаю, стоит попробовать поговорить с ней, когда будем дома. Если она сама захочет, конечно.
Время тянется, кажется, бесконечно. Биология, литература, физика. За окнами серое небо и мокрый снег. Глаза слипаются, а в голове мутная дымка сонливости, но за пятнадцать минут до звонка с последнего урока ее развеивает оповещение о новом сообщении.
Рык зреет в груди, но вместо этого я лишь тихонько вздыхаю. Он просто невыносим.
Глаза жжет от вида этого дурацкого смайлика. Нет, ну Мироненко просто неисправимый нахал! Больше не буду ему отвечать. Пусть сам с собой переписывается! Холодок страха пробегает по рукам. А вдруг он расскажет Ване, что… А что он расскажет? Как же бесит! Еще и это предложение, о котором Илюша ничего не говорит. Ненавижу его!
