– Вот как, – вздыхаю я. – Это действительно очень серьезно. Надеюсь, ты, как капитан команды, сделаешь ему выговор.
– Лола, он ничего нам с Илюхой не говорил.
– Значит, ты не знаешь, что с ним происходит? – Я поворачиваюсь к Ване и внимательно вглядываюсь в его лицо. Хотя вряд ли разгадаю ложь. Выходит, я совсем ничего не понимаю в людях.
– Я пытался с ним поговорить, но он только огрызается, – говорит Ваня. Лицо у него напряженное. Хованский снова хочет что-то мне рассказать, но не решается. Он определенно скрывает от меня какую-то информацию…
– Ты не знаешь, что с ним происходит? – строгим голосом повторяю я свой вопрос.
– Я не знаю всей истории, да и знать не хочу… Прости, что не сказал тебе раньше. Кирилл – мой друг. Мы с ним с детства вместе. Но и ты за этот год стала мне не чужим человеком, Лола… – Ваня говорит сбивчиво, и я вижу, что ему нелегко решиться на этот разговор. Скорее всего, он не один день обдумывал, сказать ли мне правду. Я тут же вспоминаю его странное поведение в наши последние встречи. И все-таки Ваня выдает: – Короче, что бы он тебе снова ни наговорил, не верь и не прощай его.
– Чего?! – опешив, восклицаю я. Честно говоря, думала, что Ваня будет до последнего выгораживать своего друга.
– Я видел их, Лола, – говорит Ваня. – Они практически каждый день встречаются за углом школы. Ты знаешь, о ком я.
И хотя я была готова к чему-то подобному, в глазах все кружится. Услышав от Вани правду, я теряю надежду. В глубине души мне до последнего хотелось найти всему происходящему оправдание.
Я молчу. И Ваня молчит. И только «Hurricane» продолжает играть уже в сотый раз.
– Лола? – зовет меня Ваня. – Лола, ты как?
Он снова берет меня за руку. Его ладони горячие, будто он не заявился ко мне несколько минут назад с мороза. А мои руки, напротив, ледяные.
– Ничего, переживу, – глухо откликаюсь я.
Ваня как-то неуклюже обнимает меня за плечи.
– Лола, ты очень классная! – говорит Ваня в знак утешения. – А Кирюха поступает с тобой как последнее дерьмо. Ты не заслуживаешь к себе такого отношения.
– Ну, спасибо за поддержку, Ваня.
– Я серьезно! Ты самая красивая в нашем классе. И я, если честно, иногда жалею, что ты сначала обратила свое внимание на него…
– Хованский, ты даже в такой момент не можешь без своих пикаперских штучек? – морщусь я.
– А чего? Я, между прочим, вполне искренне! Просто хотел разрядить обстановку.
Тогда я печально улыбаюсь:
– Спасибо, Ваня. Я и правда классная. И без Меньшова не пропаду. А теперь – уходи. Мне нужно еще немножко поплакать в этот вечер, для проформы.
Хованский усмехается и поднимается с дивана.
Когда он уже выходит на балкон, я его окликаю:
– Ваня! Я даже больше не злюсь, что ты не сказал мне ничего раньше. Лучше поздно, чем никогда.
– Прости, – еле слышно произносит Хованский, а затем перелезает через перила и скрывается в темноте, оставив меня наедине с туманными звездами.
Перечитываю первый абзац параграфа по истории, но усвоения информации ноль. Из соседней комнаты доносится надрывный голос певца, и у меня сжимается сердце. Лола слушает одну и ту же песню вот уже почти час – плохой знак. Искоса поглядываю на рацию, лежащую на краю стола рядом с футляром для очков. Спивак сегодня должна была поговорить с Меньшовым, и похоже, все прошло не так, как хотелось бы. Сползаю по спинке компьютерного кресла, с заставки монитора мне подмигивает любимый Годжо. Жаль, что он не настоящий. Его способности очень пригодились бы в реальном мире: распознавать лжецов, карать предателей.
Со стороны балкона вдруг доносится какой-то шорох и голоса:
– Если тебя тоже подослал этот предатель, и руки не подам.
– Блин, Лола, я сам, по своей воле пришел, клянусь! Помоги!
Взволнованно подбираюсь и выглядываю из-за стола в сторону балкона. Первый голос точно принадлежит Лоле, а вот второй… Хованскому? Неужели Меньшов снова отправил вместо себя друга? Они ему для этого нужны, чтобы извинения передавать?
Тихо хлопает дверь, ведущая с балкона в спальню Лолы. Не могу унять любопытства и обращаюсь в слух, но быстро понимаю, что подслушать разговор Спивак и Хованского не выйдет из-за музыки. Сдавшись, собираюсь вновь вернуться к выполнению домашнего задания, как вдруг краем глаза замечаю темный силуэт за окном, а затем слышу тихий стук по стеклу.
– Да ты издеваешься, – бормочу я, поднимаясь.
Отдергиваю полупрозрачную занавеску и распахиваю дверь на балкон. Краснощекий Мироненко в яркой зеленой шапке лучисто улыбается мне как ни в чем не бывало:
– Привет! Можно войти?
– Сдурел? – шепчу я, поежившись от холодного ветра. – Конечно нет.
– Разве так поступают с друзьями? – Илюша по-детски дуется. – Оставишь меня замерзать тут?
– А чего ты с Ваней к Лоле не пошел? Вдвоем вымаливать прощение эффективнее.
– Я ни в чем не виноват.
– Ты понял, про что я.
– Понял-понял. Так ты меня впустишь?
