Живая музыка играет все громче. Моя речь спутанная, сбивчивая, но я чувствую, что должна выговориться. Теперь Гриша первым ловит мои руки и прижимает к себе, а я утыкаюсь носом в его грудь. А затем все-таки поддаюсь порыву: вскидываю голову, обхватываю ладонями его лицо и целую в губы. Только так я могу разобраться, что к нему чувствую. Поцелуй выходит глубоким и долгим. У меня тут же начинает кружиться голова, а низ живота приятно стягивает в узел от волнения. Мне нравится то, что я чувствую. Сердце при этом колотится как сумасшедшее. Но в какой-то момент я думаю, что мне не хотелось бы, чтобы нас застукали Алиса или Влад. Тогда я первой отстраняюсь и, тяжело дыша, говорю:
– Ты здорово целуешься!
– Я знаю, – в своей привычной самодовольной манере отвечает Гриша.
– Жаль, этого было недостаточно, чтобы заросла дыра в моей груди, – парируя я.
– Думаю, здесь поможет только накопительный эффект, – мило улыбается Гриша, снова притягивая меня к себе.
Потеряв счет времени, мы целуемся до тех пор, пока не прекращает играть музыка. Тогда я снова отталкиваю Гришу и первой направляюсь к усадьбе. Однако Гриша за мной не идет. Обернувшись, я вижу, что он стоит на месте. После наших поцелуев вид у него обескураженный. Летний вечерний ветерок треплет взлохмаченные волосы, за спиной Гриши – каленое закатное солнце. Такое огромное и круглое, будто его нарисовали при помощи циркуля. Глядя на эту картину, я чувствовала, что внутри меня снова разливается тепло. Я возвращаюсь за Гришей, беру его за руку и тяну за собой.
В какой-то момент Гриша меня обгоняет и, не выпуская моей руки, теперь идет первым. И я шагаю следом, не в силах сдержать улыбку. Разглядываю его крепкую спину в белой рубашке и думаю о том, что Гриша придет ко мне на помощь в любую минуту. Когда и что бы я ни попросила, он выручит и заступится. Он будет на моей стороне. Всегда.
После предательства Кирилла я долго прокручивала мрачные мысли в голове. За что меня так наказала судьба, ведь я не сделала ничего плохого? И все-таки я благодарна Меньшову за этот опыт.
Счастлива ли я? Да! Я счастлива, потому что знаю, что такое любовь. И теперь, спустя несколько месяцев, готова чувствовать это счастье снова.
Вечернее солнце пробивается сквозь высокие окна банкетного зала, украшенного белыми цветами и серебряными лентами. Кондиционеры работают на полную мощность, выгоняя летний жар. Играет приятная музыка, а шумные компании гостей, состоящие из родственников и близких друзей нашей теперь уже большой семьи, сидят за столами, поднимая тосты за счастье молодых. С самого утра волнение от торжественности и важности сегодняшнего дня преследовало каждого из обитателей нашего дома, а к официальной части достигло своего пика, заставив большинство из нас хорошенько порыдать, но теперь же все присутствующие поймали волну расслабления и радости. Фотограф кружит среди гостей, стараясь запечатлеть лучшие моменты. Ведущий не позволяет гостям скучать.
– Настало время родительского танца! – объявляет в микрофон стройный улыбчивый парень в серебристой жилетке поверх черной рубашки. – Ведь в нашей молодой семье уже есть две прекрасные дочери! Лола, Алиса, прошу вас на танцпол!
Мы с Лолой, недавно вернувшейся за стол, переглядываемся и синхронно убираем салфетки с колен. На нас обеих платья небесно-голубого цвета, сшитые на заказ. Только мое больше напоминает кимоно, перехваченное широким поясом, а платье Лолы облегающего силуэта с голливудским разрезом на бедре, что делает ее похожей на настоящую кинозвезду. Это все идея Влада, заявившего, что на свадьбе обязательно должны быть подружки невесты. В нашем случае, правда, больше подходит – дочери невесты.
Основной свет в зале гаснет, оставляя лишь мягкую подсветку и переливы искусственных свечей. Гриша отодвигает стул для Лолы, Илюша тут же повторяет за ним, помогая встать мне.
– Только не вздумайте снова реветь. Я уже устал поправлять вам макияж, – наказывает Влад. – И так на половине фотографий будете грустными клоунессами. Лет через десять, при просмотре семейных архивов, мы замучаемся доказывать вашим детям, что это был праздник, а не поминки.
– Смотри сам не расплачься, – хлестко отвечает ему Лола, ведь после регистрации нам пришлось отпаивать шампанским их обоих.
– Я – кремень! – смеется Влад. – Пойду лучше у брата камеру заберу. Должен же этот момент тоже попасть в хронику. Да, монтажер?
– Да! – киваю я.
Не сговариваясь, беремся с Лолой за руки и выходим в центр зала, где нас уже ждут радостные родители. По полу стелется белый дым, волшебная музыкальная композиция льется из колонок – Фрэнк Синатра, «Мир, который мы знали», любимая песня мамы. Она тут же протягивает к нам обеим руки, и блеск ее глаз заставляет меня сморщиться. Ну вот, опять начинается. Она весь день смотрит на нас
– Девочки, вы обе… такие… такие… – сбивчиво бормочет мама.
