На глаза женщины навернулись слезы, когда она взглянула на верхний снимок. На нем была девушка, по-видимому, спящая в постели. Была видна только небольшая часть ее лица — остальное было скрыто отчасти простыней, отчасти ее густыми вьющимися волосами, разметавшимися по подушке.
— Красивая, — пробормотала миссис Стерлинг. — Уилл, разве она не милая? Никто бы не подумал…
Ее фраза оборвалась криком; лицо женщины исказилось в ужасе, а рука напряженно вытянулась. Передавая первую фотографию своему мужу, она тем самым открыла взгляду и увидела следующий снимок.
На нем уже не было ничего красивого или мирного — там была запечатлена светловолосая девушка в неестественной позе и с застывшими глазами.
Кросс подскочил к ней и выхватил у нее фотографию.
— Как, черт возьми, это здесь оказалось? — пробормотал он. — Это один из снимков полицейских. Мне жаль, что вы увидели это.
— Вы должны быть осторожнее, Кросс, — заметил миллионер. — Это не такая вещь, которую можно показывать женщинам. Предположим, Беатрис…
— Придержи свой язык, — в гневе деликатная миссис Стерлинг осадила его так яростно, как какая-нибудь торговка рыбой. — Мне противно и стыдно от той чепухи, что ты говоришь о моих чувствах. Конечно, я могу всего лишь взглянуть на эту фотографию, тогда как ее отец…
Ее голос прервался, и она разрыдалась.
— Мы не должны позволить Беатрис услышать об этом, — заключил ее муж.
В то время как родители оберегали ее спокойствие, Беатрис вела телефонный разговор с молодым Остином. В таких случаях ее превосходство над другими девушками сходило на нет, так как она утрачивала свои возвышенные взрослые особенности характера и опускалась до глупых сентиментальностей, характерных для школьниц.
Виола стояла рядом с ней, чтобы составить ей компанию и послужить в качестве вдохновителя. Заскучав от подготовки словесных снарядов, которыми пользовалась другая девушка, она лениво обводила взглядом комнату, когда вид чаши с синими искусственными гиацинтами заставил ее кое о чем вспомнить.
— Я должна сейчас же кое-кому позвонить, — заявила она Беатрис. — Это мой единственный шанс предотвратить трагедию.
— Все твои слова звучат драматично, Грини, — с завистью заметила Беатрис. — Используй эту линию. Я закончила.
Хотя она ушла в свою спальню, откуда слов Виолы нельзя было разобрать, Беатрис могла слышать заливистые звуки ее приглушенного смеха. Это предполагало что-то волнительное, интригу, и заставило ее помрачнеть от возмущения теми особыми обстоятельствами, которые отнимали у нее ее свободу.
Миллионер поторопился с выражением признательности Рафаэлю Кроссу. Идеальная компаньонка создавала опасность краха системы Стерлингов, вводя туда личный элемент, значимости которого не могла пересилить даже вся привязанность родителей и предупредительность прислуги.
Чаша гиацинтов в комнате Беатрис напомнила Виоле о ее собственных луковицах. Она оставила их дома, на нижней полке кухонного шкафа своей квартирки в Померании Хаус — оранжевая чашка с фиолетовыми крокусами. Они только-только начали давать первые побеги, когда она переехала в отель ради своей новой работы, не подумав о том, что с ними будет. Если сейчас же не попросить кого-нибудь полить их, то к ее возвращению они уже безнадежно увянут.
Сначала она не знала, к кому обратиться. Майор Померой пообещал бы, но намеренно забыл бы попросить своего секретаря или швейцара выполнить это поручение. Не в его правилах было разрешать персоналу оказывать услуги жильцам и тем самым тратить время, за которое он заплатил. Согласно тому же принципу он не одобрял входящих вызовов на телефон-автомат в холле.
Оставались мадам Гойя и мисс Пауэр. В квартире мадам был установлен телефон, и Виола могла без проблем связаться с ней. Однако, вспомнив ее глаза навыкате и пытливый взгляд, Виола вздрогнула при мысли о том, чтобы дать ей возможность разузнать свои секреты. В трудные периоды ей часто случалось посещать всеобщего «дядюшку» — ростовщика, о чем бестактно свидетельствовали соответствующие пустоты в ее квартире.
Мисс Пауэр была идеальным кандидатом для этого поручения. Хотя ее манере поведения были присущи холодность и недовольство, она никогда не отказывалась одолжить свои вещи. Более того, она не просто была добросовестной, ее принципы также не позволили бы ей подметить отсутствие вещей или их временную замену.
К сожалению, у нее не было телефона, и Виола знала, что безнадежно рассчитывать на передачу сообщения, которое она оставила бы в офисе. В то же время она не решалась сделать посредницей мадам Гойю — тогда та могла бы предложить свои собственные услуги. Внезапно она поняла, что это ее шанс связаться с Аланом Фомом и попросить его выступить в качестве ее посланника.
— Передайте сообщение, когда будете идти домой, — сказала она ему по телефону. — Это лишь небольшой крюк в сторону от вашего пути. Вы застанете Пауэр дома, потому что она всегда зубрит целыми днями. Она унылая девица, но это единственный человек, на которого я могу положиться.
