В звуках голоса Алана слышалось волнение, и Виола не осознавала, как быстро пробежало время, пока не взглянула на часы. Сделав короткий звонок майору Померою, она поспешила в комнату Беатрис.
— Я просто звонила в Померанию Хаус, — пояснила она.
Беатрис пришлось приложить усилия, чтобы ответить, как ни в чем не бывало, ибо ее разум обвинил ее в брюзжании. Так как ее растили как сказочную принцессу, и она в равной степени привыкла к уважению и ограничениям, ее подростковые инстинкты были подавлены. Теперь она была охвачена первой юношеской страстью и, вместо того чтобы, как водится, растратить ее на свою юность, пережив ряд увлечений, она идеализировала Виолу с силой своей ласковой и щедрой натуры.
— Померания Хаус, — повторила она, будто бы припоминая. — Разве это не адрес твоей квартиры?
— Квартирки, — поправила ее Виола, начиная фыркать, словно один из ее неисправных кранов. — Я хотела бы показать ее тебе. Особенно ванную комнату.
— Твой душ очень старомоден?
Виола ухмыльнулась, вспомнив о деревянной перегородке, которая отгораживала объединенные кухню, буфет, кладовую и ванную.
— О, ты должна это увидеть, — заявила она. — Это покажет тебе, как живут бедные. Послушай, принцесса, на ванной есть крышка, и я держу сверху свои тарелки.
Никак это не прокомментировав, Беатрис отвернулась и закурила сигарету. Так как она редко курила или пила, Виола посмотрела на нее с некоторым удивлением. Ее удивление сменилось беспокойством, когда она заметила, что руки девушки дрожат.
— Что-то случилось? — спросила она.
— Ничего, — напряженно ответила Беатрис. — Просто мне совсем не нравится, как некоторые люди — интересные люди, вроде тебя — презирают людей, у которых есть деньги. Ты, кажется, не понимаешь: чтобы сделать большое состояние, требуется ум, и проницательность, и твердость. Ты знаешь только о личной жизни папы. Я знаю, что он невыразителен и что ты смеешься над ним, потому что все, о чем он думает или говорит, все, что он делает, основано на его любви к маме и ко мне… Но в финансовом мире он является авторитетом.
— Конечно, это так. Как будто бы я не знала об этом, не глупи.
— Вот как? Но меня нельзя назвать необразованной. Помимо своего образования я также много читала и изучала социальные проблемы. Я намереваюсь сделать со своим богатством кое-что безусловно значимое… Так что меня не забавляет то, что Рафаэль Кросс — и ты тоже — относитесь ко мне, как к породистому пекинесу, которого нужно держать на поводке.
Беатрис говорила со сжатыми губами, жестко контролируя лицевые мышцы, но, несмотря на отсутствие эмоций, Виола поддалась драматичности ситуации.
— Довольно, — скомандовала она, инстинктивно имитируя речь режиссера. — Ты все неправильно поняла. Абсолютно неправильно. Ведь ты единственная девушка, которую я когда-либо возводила на пьедестал. Я о тебе очень высокого мнения. Если бы ты была в опасности, я бы рискнула собственной жизнью, чтобы спасти тебя.
Беатрис издала не девичий смешок.
— Действительно, — сказала она. — Думаю, я должна поаплодировать. Но я хочу, чтобы ты могла вырваться из этого защитного комплекса. Я — свободный человек. Возможно, я еще докажу всем вам, что я не пустое место.
— О, если ты хочешь побыть заносчивой, я ничего не могу с этим поделать.
Беатрис ждала только того, чтобы Виола высмеяла ее дурное настроение, но та пренебрегла шансом примирения. Она чувствовала, что сделала жест доброй воли, и тот явно был оценен с пренебрежением. Поэтому, пока они с Беатрис шли в гостиную, она поддерживала разговор в лучшей светской манере.
Миллионер и его жена перед обедом пили коктейли и ждали Рафаэля Кросса. Он присоединился к ним через несколько минут, и его появление было впечатляющим. На его лице было написано сдержанное ликование, а в его голосе слышалось отчетливое волнение, наводящее на мысль о школьнике, который сумел спастись от поражения в игре в крикет. Он переоделся в смокинг, но, очевидно, одевался не перед зеркалом, так как его галстук был повязан криво.
— Что случилось? — импульсивно воскликнула миссис Стерлинг. — Они…
Она умолкла, ожидая услышать известия об аресте убийцы Эвелин.
— Великолепные новости, — вскричал Кросс. — Я знаю свое будущее.
Его заявление заставило присутствующих застыть в изумлении.
— Предсказание? — недоверчиво спросил миллионер.
— Да. Удивительно. Я до сих пор потрясен. На самом деле, всю мою жизнь у меня было тайное стремление занять определенное высокое место. Все это настолько нереально, настолько невероятно, что я никогда не рассказал бы об этом ни одной душе. Единственный шанс осуществления этого может выпасть при наличии ряда потрясающих событий. Впрочем, каждое из них уже само по себе было бы чудом. Если каждое из них выгорит, вместо того, чтобы окончиться ничем, то оно должно оказать воздействие на другое, и таким образом приводит в движение следующую последовательность.
— Этого просто не могло бы произойти, — заявил Стерлинг. — У вас может случиться ряд удачных совпадений, но это не может продолжаться бесконечно.
