— Твой парень может уделить тебе десять минут. Он придет прямо сейчас. Предупреждаю, не стоит обсуждать секреты. Я могу оказаться поблизости.
Эта перемена в отношении к ней дружелюбного студента колледжа обеспокоила Виолу мыслью о том, не отнесется ли Фом к ней с тем же подозрением, что и остальные. Не в силах закончить свой завтрак, девушка прошла в свою гостиную. Когда она услышала шаги Фома за дверью, то попыталась принять позу беспечного равнодушия, но в этом ей помешало то, что в ее брюках не было карманов. Девушка вставляла сигарету в мундштук, когда Фом вошел в комнату.
Виола сложила губы, чтобы засвистеть, но мгновенно позабыла об этом, как только встретила его взгляд — он укрепил ее надежду на то, что Фом будет на ее стороне, доверяя ей и заботясь о ней. К разочарованию Виолы, ее демонстративное равнодушие дало сбой, и, обвив руками шею детектива, она разрыдалась на его плече. Но затем, как раз тогда, когда Фом ликовал при мысли о том, что держит Виолу в своих объятиях, девушка оттолкнула его.
— Ну и дура, — сказала она. — Я никогда не думала, что стану плющом, обвивающимся вокруг дуба. Я ненавижу плющ. Это ужасное цепляние… О, дорогой мой, я оказалась в такой ужасной ситуации. Но ты ни за что не поверишь в мой рассказ.
— Выкладывай.
— Так может сказать стоматолог… и честный человек. Что ж, начнем.
Приступив к своей истории, Виола внимательно наблюдала за лицом Фома. Его глаза вспыхнули внезапным волнением, когда он услышал об исчезновении Беатрис, но в остальном он оставался отчужденным и задумчивым. Прервавшись, она с отчаянием спросила у него:
— Ты веришь мне?
— Приходится, — ответил Фом. — Все это слишком тонко и запутанно, чтобы быть твоей выдумкой. Ты могла бы придумать что-нибудь получше… Честно говоря, я ужасно расстроен из-за Беатрис. Милое дитя. Никакого высокомерия.
Вспоминая обед в Савойе, Фом позабыл о поражении, которое потерпел в споре о политике, однако он помнил юношескую свежесть наследницы, искреннюю высокую оценку поданного торта-мороженого и ее робкое благоговение перед Виолой.
— Есть ли какая-то надежда вернуть ее? — спросила Виола.
— Зависит от обстоятельств, — сказал Фом. — Если ее похитили настоящие преступники, это не слишком хорошо, тем более, если ее родители не станут звонить в полицию. Это глупая игра, в которой нельзя выиграть. Но это естественно, ведь случай Кросса потряс их… С другой стороны, если существует какой-то заговор, связанный с Померанией Хаус, где все это началось, то заинтересованные стороны будут вынуждены оставаться на месте и вести себя, как ни в чем не бывало. Если они не профессионалы, то они выдадут себя. В таком случае ее можно бы было вернуть.
— Как?
— Если бы они могли доказать чье-то подозрительное поведение, то этому человеку пришлось бы связаться с остальными. Это не может быть делом рук одного человека, и все они должны держаться вместе. На самом деле, я так и не был вполне удовлетворен окончанием этого первого дела.
— Ты имеешь в виду туфли в часах?
— Умная девочка… Да, это и некоторые другие вещи. Подожди, пока я доведу это до ума.
Тут Фом задумчиво нахмурился и принялся строчить в своем блокноте. Когда список имеющихся сведений был составлен, он зачитал его Виоле.
— Во-первых, Эвелин Кросс попросила Пирса зажечь ее сигарету. Старая уловка, чтобы обеспечить узнавание. Почему?
Во-вторых, ковер и мебельный гарнитур в номере 16 и номере 17 были совершенно одинаковыми. Те, что в твоей квартире, более низкого качества. Почему?
В-третьих, ты сказала мне, что заметила какую-то перемену в номере 16, и ты думаешь, что дело было в недостатке яркости. Это может означать, что тебе подсознательно не хватало в этой комнате наличия ярких пледов и подушек Гойи. Почему?
В-четвертых, девушку в белом пальто заметили спускавшейся по пожарной лестнице. Это неубедительное доказательство, потому что у одной из машинисток, Марлен, есть белое пальто.
Фом прервался, чтобы задать вопрос:
— Конечно, ты ни о чем не умолчала?
— Только об одном, — призналась Виола. — Прошлым вечером я страшно перепугалась, когда пошла в номер 16, чтобы позвонить тебе. На одну ужасную секунду мне показалось, что я видела в зеркале Рафаэля Кросса.
К удивлению Виолы, Фом не стал насмехаться над ней.
— Зеркало, — пробормотал он, — Это скорее наводит на размышления. Две комнаты, которые в некоторых отношениях абсолютно одинаковы. Это наводит на мысль об имитации… Я хотел бы, чтобы это было мое дело. Это может быть интересным. Но я должен идти.
Взглянув на часы, он повернулся к Виоле и приподнял ее подбородок.
— Вот как надо переносить это, — сказал детектив, — И передай от меня Кроссу, чтобы он убедил Стерлингов не платить никакого выкупа. Это решение оказалось бы роковым для Беатрис.
Однако Виола сжала руку Фома мертвой хваткой, прежде чем он добрался до двери.
— Ты не собираешься помочь нам? — требовательно спросила она.
— Но что я могу сделать? — спросил он. — Я исключен из этого дела.
