Причиной предупреждения была стена, которая представляла собой одно огромное монолитное стекло. Такое ясное и чистое, что легко можно и не заметить, припечатавшись о него лбом. С ее-то изящностью, так обязательно и было бы. Кэш оглянулась, увидев еще несколько дверей. Две из ни них были приоткрыты, впуская в коридор полоски и углы света.
— Спальня, гостевая и кабинет, — прокомментировал он ее интерес.
Кэш уже не смотрела на них, она разглядывала Алекса, его спину в светлой футболке, его бедра в домашних брюках. Она никогда не видела его таким, тот случай утром, в ее доме не в счет. В данную минуту, он был у себя дома и этот дом был его отражением, продолжением, неотъемлемой частью. В нем все смешалось, старое и новое, светлое и темное, грубое и хрупкое, массивное и такое изящное.
****
— Я нашел тебя на дороге. Точного времени не запомнил, кажется было начало десятого. Ты уже была мертва.
Он ждал ее на лестнице. Кэш нашла в себе силы отвести взгляд от мужчины и продолжать рассматривать дом. Стеклянная стена была определенно лишней. Сюда бы перила, чтобы перевешиваться с них и спрашивать: "что ты сказал дорогой?" Или швыряться подушками. Или спускать постельное белье заваливая им небольшую площадку перед ступеньками.
— Надо убрать его, — проговорил он заметив заинтересованный и вместе нахмуренный взгляд. — Дурацкое решение, как и думал когда-то.
Кэш остановилась на возвышении, не понимая в чем причина этой остановки. Алекс протянул ей руку.
— Перил нет, халат тебе явно великоват.
Это правда. Она подпоясалась, но все равно придерживает края махрового одеяния на груди, если подберет и полы, то держать равновесие с прижатыми к телу руками будет сложнее.
— Ты совсем не помнишь, что случилось?
— Немного.
Она рассказала ему то, что помнила, начиная с момента возвращения из Джуно.
— Так я и думал, — проговорил Алекс, ставя перед ней кружку с кофе. — Все выглядело очень неестественно.
— Ты видел много аварий?
Теперь он пронзил ее невероятно долгим и очень мрачным взглядом. Наверное, это означало: я обещал не хохмить и не издеваться, ты пожалуйста сделай тоже самое.
— Алекс, — начала она, но тут же исправилась. — Или все-таки Брэд?
— Первое, — ответил он тихо.
Эта женщина продолжает удивлять его и притягивать к себе. Он хочет, чтобы она звала его также, как кричала, стонала и шептала этим утром.
— Ты ведь оказался прав.
Кэш потянулась к нему и забрала из его рук чайную ложку.
— А я просто любопытствую, с чего ты это решил? — она продолжала успокаивать его внезапно проснувшуюся мнительность.
Он поставил перед ней сахарницу, все еще не сводя с нее пристального взгляда.
— Просто спросила не так полно.
Сначала ему показалось, что она разыгрывает его и издевается. Конкретно сейчас ему хочется спросить у нее: ты чего добиваешься? Но он не делает этого. Он или потерпит и разберется в чем дело, или скажет нечто резкое, или насмешливое и она уедет.
— Ты лежала слишком далеко от машины. Помнишь того кто сбил тебя?
Она мало-помалу успокоилась, потягивая сладкий кофе, перестала чувствовать себя неловко.
— Нет, но помню, что он рассматривал мои сиськи, — протянула она, отставляя кружку в сторону.
Кэш задумалась. Пусть она не слышала его голоса, слышала лишь громкий стук собственного сердца, но общие черты, образ и поведение очень напомнили ей механика. Она только не понимала зачем ему это было нужно. Не логично это. Она ведь согласилась на его уговоры и обещала заезжать на ремонт.
— Хочу знать о чем ты думаешь.
Кэш сфокусировала взгляд на нем. Он сидел напротив нее. Был таким лохматым, внимательным и серьезным. Она перевела взгляд на продукты, только бы не думать о том, что надо протянуть руку и попытаться пригладить заломившуюся прядь его волос.
— Думаю о том кто бы это мог быть.
Нельзя давать вытирать о себя ноги, а потом впускать в свою жизнь, как ни в чем не бывало.
— В нашей стороне больше никто не живет.
Рядом с ним, на доске, покоится кусок ветчины, упаковка мягкого сыра и арахисовая паста. Есть хотелось ну просто нестерпимо, но не так сильно, как дотронуться до него. Это немного пугало и стало походить на наваждение.
— Где моя одежда?
Если отбросить прочь плотские желания, то кроме них Кэш хочется знать как всё это произошло, в частности: почему он лег к ней в кровать? Грел ее собой? Это мило, но в доме очень тепло, а еще проблемы решает натопленная печь, электрический камин, грелка и шерстяные носки.
— Куртка и ботинки сушатся в прачечной, остальное — в мусорке. Я решил не заморачиваться и снять так.
— Почему?
— Одежда была мокрой. Полночи я провел с тобой в душе, другую часть пытаясь согреть тебя. Мокрая одежда и тепло — плохие спутники. Я не смог бы снять ее быстро и аккуратно, поэтому в ход пошли ножницы. Я устал и тоже хотел лечь.
Кэш сделала глоток сладкого кофе, сложила руки под подбородком и очень серьезно поинтересовалась:
— Считаешь, что я бы не согрелась, не составь ты мне компанию под одеялом?
