— А что я должна сказать? Что я идиотка? Доверчивая сорокалетняя толстуха, которая попробовала найти мужика онлайн и вляпалась? — Она вытерла рукавом глаза. — Ты действительно думаешь, что я могу задушить мужчину? Я?!
— Почему бы не спросить Каллума, на что ты способна? Ах да. Он мертв.
Мэв не сводила с Оливера влажных коровьих глаз.
— Оливер, я никогда не причинила бы тебе вреда. Никому из вас. Вы мои друзья и были моими друзьями. Вы мне интересны. Это единственная причина, почему я искала вас. Я скучала по вас. Лорна, ты знаешь, что я…
Оливер схватил ее за руку.
— Пожалуйста! Оливер, я клянусь, я никогда бы не причинила тебе вреда. Я бы не смогла. Я…
Оливер крепко сжал ей руку, но, когда Мэв начала сопротивляться, ее свитер зацепился за край перил, и из карманов посыпались карточки. Он схватил их, прежде чем Мэв успела дотянуться до них.
— Что это у нас здесь?
— Отдай! Это личное!
Она протянула руку, но он держал карточки слишком высоко.
— Мы знаем, как наш неведомый благодетель любит карточки. О-о, да они ламинированные! Как шикарно. Давайте посмотрим, что на них написано. «Принимай доброту других», «Будь сильной, оставайся сильной»… О, вот это классно: «Ты хороший человек. Ты нравишься людям». Да это всякая чушь про самопомощь. — Оливер рассмеялся. — Так-так, что же еще у тебя в карманах, а?
— Ничего!
Он снова схватил ее.
— Не прикасайся ко мне!
Но Оливер уже вытащил у нее из кармана длинный кусок толстой бечевки.
— Для чего это, Мэв?
Он увидел красные точки в местах, где бечевка врезалась Маклеоду в шею, когда его душили. Когда Мэв душила его.
Он посмотрел на Элли. Перевел взгляд на Лорну. Потом они посмотрели на Мэв.
— Я… Я не знаю, — пролепетала она. — Я никогда не видела это раньше. Я не знаю, как эта веревка попала ко мне, клянусь.
Оливер отступил на три шага назад, опустился на колени возле тела Маклеода и приложил бечевку к следу на шее. Толщина совпала.
— Таким образом, — сказал он, — ты задушила и Каллума?
Но Мэв уже бежала вверх по лестнице.
Гладкие карточки выскальзывали из пальцев и падали, оставляя след, как хлебные крошки из сказки.
Мэв понимала, что должна выбросить их, но не могла. Пока не могла. Ей удалось засунуть те, что остались, в карман джинсов, и она побежала дальше. Где она находится? Она поднялась наверх, но на один пролет или на два? Все коридоры выглядели одинаково. Она не так долго бежала, но в груди уже жгло. Когда она последний раз бегала трусцой? Когда ей было тридцать с чем-то, с Бев, которая жила по соседству в Бирмингеме, где сама она задержалась ненадолго.
На лестнице послышались голоса.
Не время думать о Бирмингеме.
Мэв открыла ближайшую дверь, но за ней оказалась кладовка с бельем. Она попробовала открыть другую. Гостевая комната. Она проскользнула внутрь и закрыла дверь так тихо, как только могла. Первой ее мыслью было спрятаться под кровать, но, возможно, в молодости она и смогла бы, однако годы добавили жира, и даже свитер от
Мэв попыталась успокоиться — внушала себе, что это все равно что играть в прятки с племянником и племянницей: нужно просто сидеть тихо-тихо, пока им не надоест и они не забудут о ней.
Но свора собак не смотрит «Телепузиков». Свора — вот во что они превратились. Не сейчас — они такими были и раньше. Хищные твари, готовые на все, чтобы защитить себя, в том числе напасть на одного из своих. Кто-то однажды назвал их так: свора. Это было весной, потому что она помнила — шел дождь и листья на деревьях начинали зеленеть. Она не могла вспомнить, кто дал это определение. Возможно, Лорна или одна из сотен девиц, которых в те месяцы приводил Оливер. Или это сказал Каллум? Неважно. Свора снова собралась и выбрала ее, Мэв, как самое слабое звено, легкую мишень. Они не остановятся ни перед чем, пока не поймают ее в ловушку, а когда поймают…
Мэв села на пол и опустила голову на колени. Она не хотела думать о том, что будет дальше, но теперь, когда эта мысль пришла ей в голову, тревога не отпускала. Поднималась в ней, как пузырьки во взболтанной бутылке с газировкой. Дыхательные упражнения, которым научил ее психотерапевт, не помогали. Перед глазами встала картинка: тело Холлиса, голова расколота, часть черепа отсутствует, обнаженный мозг розовато-серого цвета… Нетрудно было представить свою собственную расколотую голову. Интересно, каким образом кусок шпагата, который она никогда не видела, оказался в ее кармане? Как человек, который не должен был умереть, оказался мертв?
Она закусила костяшку пальца, чтобы заглушить плач, а топот в коридоре не унимался. Хлопали двери. Один раз кто-то крикнул, но крик оборвался, и в конце концов наступила тишина. Сколько времени она просидела? Минуты? Часы? Достаточно долго, чтобы зад онемел и затекла правая нога. Когда Мэв встала, в ногу как будто вонзились иголки, но она сумела сдержаться и не вскрикнуть.
