Тряся ногой, Мэв запрыгала из ванной в комнату и с некоторым облегчением легла на жесткий матрас. Ее тело требовало сна, и она уже была близка к тому, чтобы поддаться этому желанию, но как долго эта комната сможет прослужить ей убежищем? Если бы она была дома, у Макса, она бы сейчас лежала в постели, смотрела бы документальный фильм по маленькому телевизору, который Макс и его жена перенесли к ней из комнаты племянника — ему купили другой. Возможно, Мэв порадовала бы себя попкорном и бокалом вина, вкусом которого учила себя наслаждаться, потому что именно вино должны пить взрослые женщины.
Глаза закрылись против воли, тело расслабилось, и Мэв подумала, имеет ли вообще значение, найдут они ее или нет. Почему бы не позволить им позаботиться обо всем раз и навсегда? Двадцать три года — долгий срок. Двадцать три года Каллум лежит в могиле. Она помнила, как они с Каллумом лежали рядом на полу в ее комнате, глядя в потолок и представляя, что пятна — это звезды.
Они говорили о том, какой придурок этот Оливер, о планах на выходные, о том, как они видят свою жизнь после университета. Такие разговоры успокаивали ее перед экзаменом или после ссоры с мамой. Каллум протягивал руку. Иногда она брала ее. Но чаще нет.
Грудь поднималась и опускалась, воспоминание высушило слезы на лице, и Мэв, пошевелившись, глубоко вздохнула.
Она открыла глаза. В комнате сильно пахло лавандой. Такого она и представить не могла. На столике у зеркала были расставлены флаконы с духами, лосьонами и спреями для освежения воздуха. На кресле лежала сложенная шелковая ночная рубашка.
В углу комнаты стоял серебристый чемодан. Мэв прочитала бирку: «Элеонор Лэндон».
— Черт.
Она закрыла рот рукой, надеясь, что ее никто не услышал.
Надо же, из всех комнат, которые были в доме, она залетела именно в комнату Элли.
— Черт, черт, черт, — пробормотала Мэв и дернула себя за волосы. Если им надоест гоняться за ней, если Элли скажет, что ей нужно прилечь… В любой момент дверь может открыться. Но может ли она выйти? В коридоре тихо. Где они сейчас? Пьют внизу? Рыскают по дому в поисках чего-то такого, чем можно забить ее до смерти? Или ищут емкости, чтобы положить туда ее органы, после того как разорвут ее на части, как свора собак.
Мэв закусила щеку, чтобы остановить карусель мыслей, и вспомнила слова своего психотерапевта:
«Не думайте слишком много. Найдите способ расслабиться».
— Расслабься, — зашептала она. — Расслабься, расслабься, расслабься… Они думают, что ты убийца, и, возможно, хотят убить тебя, но ты расслабься.
В коридоре что-то грохнуло, и Мэв скатилась на пол. Она лежала, боясь пошевелиться. Обзор комнаты теперь был как у муравья, но она заметила у стены под кроватью квадратную белую коробку с длинным шнуром, который был подключен к розетке.
Руки у Мэв не были такими худыми, как у Элли, но она смогла потянуть коробку к себе. Пластик оказался теплым на ощупь, значит, эта штука работает давно. Мэв повертела коробку, пытаясь понять, что это такое. Ни маркировки, ни названия не было, но коробка выглядела как большой роутер. Есть ли такой в ее комнате? И тут она вспомнила о глушителе сигнала связи.
Если у нее будет время объяснить, прежде чем они нападут на нее, это может переключить свору с нее на Элли. А если не ждать? Пойти и рассказать им о находке? Но может ли она пойти на такой риск? А вдруг Элли вернется прямо сейчас?
Беспокойство нарастало, и Мэв потянулась за карточками. «Будь акулой, а не пескарем».
— Хорошо, — прошептала она. — Хорошо.
Оставив глушитель в розетке, Мэв на цыпочках подошла к двери, прижала ухо и прислушалась. Вроде тихо. Медленно, дюйм за дюймом, открыла дверь и выглянула в коридор.
Пусто.
Мэв вышла из комнаты, не потрудившись закрыть дверь. Вероятно, они сидят салоне и обсуждают, что делать дальше. Она войдет, поднимет руки и попросит разрешения объяснить, а затем расскажет о том, что нашла в комнате Элли.
С площадки лестницы она могла видеть кусочек холла.
Из салона донеслись голоса. Как же они предсказуемы!
И тут две руки толкнули ее сзади.
Мэв кувырком полетела вниз по лестнице. Падение показалось вечностью, но наконец она остановилась, устремив взгляд на качающийся потолок. Сильно болели рука и шея, и она не могла пошевелиться. Одно за другим над ней появились лица, последней была Элли, отряхивающая пыль с рук.
Мэв попыталась сказать: «Нет, это она!», но у нее получилось что-то вроде «Нэтэна». Оливер схватил ее под мышки и поволок по полу. Она вцепилась ему в руку и царапалась, но куда там. Видела, как он протащил ее мимо кресел у камина, слышала, как где-то рядом открылась дверь. Прохладный воздух освежил лицо. Оливер отпустил ее, но Мэв от боли не могла пошевелиться. Потом он толкнул ее в подвал. Ей удалось схватиться за перила и не покатиться с деревянной лестницы, но прежде чем она успела встать на ноги, дверь закрылась и наступила полная темнота.
