На углу улицы процессию ожидал огромный автомобиль, обшитый бронёй, лишь кое-где в теле этого монстра были небольшие технологические отверстия. Они созданы для того, чтобы отстреливаться в случае нападения, пусть даже такого не бывает. Пусть даже под Сферой никто не стреляет.
Значит, человек этот был ужасным преступником, и то, что его не расстреляли на месте, говорило лишь о ценности его головы: может вывести на целую преступную группу. Мне не было жаль его.
Но следом бежала мать, она кричала, билась в истерике и просила, чтобы её сына оставили. Маски очень смешно изменяют голоса, но её крики не вызывали улыбки. Почему её боль отозвалась во мне так, как будто она была моей? Почему мне стало жаль её, страшную, никчёмную женщину? Такие вещи я не научусь понимать никогда.
Как можно жалеть мать убийцы, или хуже того, разрушителя нашего строя, нашего идеального государства? Нелогично. Преступно. Ужасно, с любой точки зрения. Разве не знала она, когда растила своего отпрыска, что нарушать Закон нельзя? Разве не она виновата в том, что в какой-то момент не убила те мысли, которые превратили её ребёнка в зверя, за которым охотится полиция? Тогда почему мне её жаль?
- Александр Р-101! – услышал я стальной голос. – Вам нужно поесть.
Странно, до этого дня ни разу конвоиры не заговаривали со мной. Ни единого раза! Все эти дни и ночи прошли в тишине, если не считать нелепых попыток следователя разговорить меня. Смешных попыток! Только здесь, в заключении, я понял, насколько силён духом. Ни один, даже самый изобретательный маньяк, не сможет отыскать ключ ко мне. Ни один. Услышанное настолько озадачило меня, что я тут же ответил:
- Благодарю. Я не голоден.
- Точно? – переспросил конвоир, и в его стальном голосе были нотки человечности.
- Ну, голоден, конечно… - протянул я. – Но ведь отказывался от еды все эти дни. Вы даже не предлагали.
- Просто оставлю, - продолжил голос. Лица стражника мне так и не увидеть – он где-то там, за стальной дверью. – Просто оставлю это здесь.
Как только раздался лязг смотрового окна, я тут же подскочил на ноги. Из последних сил! Чего там говорить, мне ужасно, жутко, до одури хотелось кушать. На стальном подносе была средняя баночка воды, которую я выпил тут же, одним духом. Полегчало. Дальше – черёд питательной смеси. Всего одна порция, но уже что-то. Она тоже отправилась в недра моего желудка.
