Мать моя рассказывала о сложных буднях, в те дни, когда детям дозволяли вернуться домой из коммуны. Выходной день я всегда проводил с ними. Отцу, несмотря на его героический труд, нечего было рассказать. Он всего лишь поднимался вверх на летательном аппарате, энергии которого хватает только на двадцать минут. За это время он мог убрать участок сферы – а потом спуститься вниз.
Зато мамины истории я обожал. Быть может, она и заложила во мне страсть к журналистике. В тот день я уже давно был в нашем отсеке, отужинал питательной смесью. Пришёл папа. Как всегда, уставший и серьёзный, но такой добродушный. Он ждал свою жену, я – маму, мы ощущали себя такой мощной ячейкой. Но её не было.
Разумеется, под Сферой нередко приходится работать больше. Возможно, они выполняли срочное задание. Мы просто сидели на табуретах, смотрели очередной Час Главы и ждали её. Но вот раздался звонок…
Оказывается, мать пострадала. На производстве опасно, она зазевалась и лишилась руки. Разумеется, медицинский корпус подоспел вовремя, кровотечение остановили и отправили её на лечение. Это были самые печальные дни в моей жизни.
Ведь после лечения комиссия социологов определяет, пригоден ли гражданин к дальнейшему труду. Очень нелегко найти ему новую специализацию, особенно если он для неё не предназначен. Увы, маму списали – больше я никогда её не видел.
Да, под Сферой есть увечные люди, есть и убогие. Но где они? Никто толком не знает. Говорят, что их селят вместе, в большие-большие дома. Но за все годы труда в Редакции у меня не возникло оказии убедиться в этом на собственном опыте. Лишь на одном заводе, где собирают патроны, я видел слепых, бредущих вдоль длинного жёлтого рельса…»
<p>Запись 30</p>Когда солдатам нечего делать, они начинают заниматься ерундой. Эту простую истину Стюарт знал не понаслышке. Солдат должен иметь цель, а ещё - слышать и понимать приказ. К тому же, он должен быть уставшим, немного голодным и самую малость – злым. Иначе он просто натворит что-нибудь, сломает оружие или сделает что-то не так. Что солдат может перепутать? Всё.
В такие моменты Стюарту казалось, что сам он – не рядовой, а офицер. Эх, мечты, мечты… Третий день они предоставлены самим себе. Третий день Владимира нет, и куда он пропал – одной Матери-Природе известно. Лея умерла следующей ночью после пресловутого сбора. Феликс впал в безумное состояние и долго-долго курил свою трубку. А потом – рухнул на землю. Нет, он был жив, потому что дышал, а время от времени – просил воду, еду. Но ни на один вопрос не желал отвечать.
Здесь, в поселении повстанцев, Стюарт обнаружил книгу. Ему просто нравилось читать древние строки, хотя он почти не понимал, о чём толкует автор, сгинувший в пучине столетий. Это успокаивало.
