- Именно, - вздохнула Юля. - Я пыталась донести до нее, что это неправильно, пыталась разжевать, что, обманув тебя, она сделает только хуже. Но Настя слишком упертая, - вздохнула Юля и добавила виноватым голосом: - Матвей, я честно не думала, что Настя так далеко зайдет…
- Ты в этом невиновата, - хрипло проговорил Матвей. - Спасибо, что обо всем мне рассказала. Теперь мы вместе должны решить, что делать дальше.
После этих слова Юля снова пустилась в слезы.
- Ты понимаешь, что Настя - это мой единственный близкий человек? - пропищала она. - Я всю жизнь с ней нянчилась как с собственной дочкой, всю жизнь переживала за нее. Когда она не брала трубку, я срывалась к ней по ночам, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Я дала слово маме, что буду присматривать за ней, я обещала, - прорыдала она, - обещала маме о ней позаботиться, но…
Дальше Юля не могла произнести ни слова. В трубке слышались всхлипывания и прерывисты вздохи.
- Но я так больше не могу… - простонала она. - Если мы сейчас ей не поможем, то дальше может случиться что-то очень страшное. Настя одержима местью, Матвей. Одержима…
Успокоив Юлю, Матвей рассказал ей о психиатрической клинике своего давнего приятеля, и тогда они пришли к единому мнению: Насте необходимо лечение.
После разговора с Юлей, Матвей зашел в спальню и, пока Настя крепко спала, позволил себе порыться в ее личных вещах. Он искал бутылку с кислотой, из которой Настя могла перелить в небольшой флакончик, но вместо бутылки нашел нечто более шокирующее…
На дне ящика с ее нижним бельем лежала черная коробка из-под обуви, а в ней - школьные фотографии, на которых у одной из девочек было расцарапано лицо...
Глаза Матвея, округлившиеся до размера монет, смотрели на фото, которые можно увидеть разве что в фильмах ужасов.
Затем он заметил под фотографиями какую-то тетрадь, и, взяв ее вместе с коробкой, тихо вышел из комнаты.
А когда сел в свое рабочее кресло и открыл тетрадь, понял: это дневник Насти.
Матвей пробежался взглядом по строкам, которые были написаны красивыми заостренными буквами, и кресло в считанные секунды превратилось в электрическое…
Глава 44
Закончив изучать записи дневника, Матвей встал с кресла и, подойдя к окну, прислонился лбом к холодному стеклу.
«
«На биологии сегодня было очень жарко, - вспомнил он следующую запись. - Красновой пришлось оправдать свою фамилию: она сгорала со стыда, когда запнулась об мою ногу и шмякнулась так, что задралась юбка».
«…Пока Краснова обтекала компотом и собирала со своих волос сухофрукты, в столовой стоял дикий хохот», - прокручивал в голове Матвей.
«Сегодня Краснова снова ушла из школы с Тёмой. Я выплакала столько слез, что их, наверное, уже не осталось в моем организме. Почему он выбрал ее? Неужели я такая уродина? Чем она лучше меня?»
«Сегодня состоялся долгожданный спектакль. Краснова думала, что будет самой лучшей, потому что ей досталась главная роль. Но вместо этого опозорилась на всю школу. Я украла ее платье и ей пришлось выйти на сцену в джинсах и водолазке. Так ей и надо! И самое главное, Артем тоже был в зале и видел все это своими глазами».
«Сегодня у меня двойной праздник: выпускной и день рождения. Юля купила мне очень красивое фиолетовое платье и черные замшевые туфли. Я сделаю красивую прическу и ярко накрашусь. А еще я сделаю все, чтобы Артем стал моим».
«Я ненавижу его! - слово «его» было размыто, и дальше, некоторые слова - тоже едва читались. - Я думала, что это произошло по любви. Думала, что нравлюсь ему. А он сказал, что это вышло случайно».
В половину восьмого утра Матвей безжизненным взглядом наблюдал за слепящим солнцем, рвущимся в его кабинет из-за темно-бордовой шторы.
За окном уже гудели машины, слышались голоса соседей, а в его виски словно сверлом вкручивались последние слова из дневника Насти:
«Из-за нее я никогда не смогу родить! Я ее призираю! Пусть она сдохнет!!!»
Всю эту ночь он провел в кабинете размышляя о многих вещах. Мысли о том, каким он был слепым все это время, сменялись мыслями об Алине и девочках.
«Если бы я вовремя не приехал к Алине, то могло бы случиться непоправимое», - все еще находясь в шоке, думал Матвей.
Затем он на секунду представил, как Настя приблизилась к Соне и Тасе и его тело разом окаменело. Горло сдавила невидимая рука, мышцы передернулись под смуглой кожей.
Ведь Настя с легкостью могла оказаться рядом с его дочками. И одному богу известно, как бы она вела себя с ними, учитывая, насколько сильно ненавидела их мать.
«Нельзя жить с человеком только из-за чувства вины, - вспомнил он слова матери. - Думаешь, я не вижу, что ты несчастлив? Не повторяй наших ошибок, Матвей. Отец в свое время женился на мне, только потому что я была беременной. И ты наверняка помнишь наши скандалы и вечные претензии друг к другу…»
