Валька засыпал счастливым и таким же счастливым проснулся. Воспоминания о вчерашнем утре потускнели, будто попытка самоубийства приключилась с кем-то другим, а не с ним. «Хорошо-то как!» — он от души потянулся, одарив лучезарной улыбкой трещинки на желтоватой штукатурке потолка.
Шумно открылась дверь.
— Всё дрыхнешь? — Серый принёс с собой довольный блеск глаз и удивительно чистый, свежий запах. — Давай, сонное царство, поднимайся и выгляни в окно.
Валька резво вскочил с кровати. По ту сторону стекла крупными, важными хлопьями падал самый настоящий январский снег.
========== Глава четвёртая, в которой рассказывается о том, к чему иногда приводят прыжки с моста в реку ==========
Мое солнце, и это тоже ведь не тупик, это новый круг.
Почву выбили из-под ног — так учись летать.
Вера Полозкова «Одному мальчику, чтобы ему не было так холодно»
После завтрака Серый вытащил из тумбочки толстую тетрадь в тёмно-синей обложке, заложил обрывком листочка примерно на трети и вручил её Вальке.
— На, разбирайся, я отметил до каких пор. Закончишь — будем проверять.
Вроде бы не сказал ничего страшного, однако дурное предчувствие всё равно задело душу краешком крыла. Некстати припомнился эпизод двухнедельной давности, когда соседи готовились к какому-то зубодробительному зачёту. Полдня они в тишине читали записи, а вторую половину с азартом задавали друг другу вопросы по материалу. Больше всего это походило на игру, где выигрывал тот, кто лучше понимал саму суть предмета. Валька смотрел на разворачивающееся шоу круглыми глазами и тихо радовался, что участие в нём ему не грозит. Как выяснилось, радость оказалась сильно преждевременной.
Экзаменатором Серый был безжалостным. Причём он не просто спрашивал лекционный материал — он чертил для Вальки практические задачки.
— Я не понимаю, — в самом начале попытался вякнуть несчастный студиозус, за что немедленно огрёб: — Захаров, ты будущий инженер или где? На хрена тебе теория, если ты не умеешь использовать её в реале?
Впрочем, когда становилось совсем туго, Серый обязательно давал подсказку: цель-то стояла научить, а не завалить.
Валька не успел заметить, когда день на улице сменился ранней темнотой вечера.
— На сегодня достаточно, — объявил сосед, вызвав у замученного первокурсника приступ радости такой силы, будто в его зачётке уже стояло заветное «хор».
— Мне теперь всю ночь проекции сниться будут, — пожаловался «будущий инженер».
— Пускай снятся — крепче запомнишь, — Серый сложил в стопку исчерченные бумажки. — Знаешь ведь бессмертные слова Александра Васильевича?
— Декана?
— Суворова.
— А. Знаю, — Валька тяжело вздохнул.
— И нечего тут несчастную сиротинушку изображать. У нас ещё по плану променад после ужина.
— Зачем? — там же темно, холодно и вообще.
— За надом. Мозгам, Захаров, после интенсивной работы требуются кислород и разгрузка. Чем только ты биологию в школе слушал?
***
Из экзаменационной аудитории Валька вышел одним из первых и в состоянии лёгкого шока.
— Сколько? — Серый? Откуда?
— Четыре.
— Горжусь! — сосед хлопнул подопечного по плечу. — Теперь домой?
— Д-да, — это сон, точно-точно.
— С тебя хлеб и десяток яиц. Деньги есть?
— Есть.
— Отлично. Ладушки, бывай, — Серый пошёл дальше по своим делам, а Валька наконец отпустил лицевые мышцы, немедленно сложившиеся в глупую широкую улыбку.
Яйца понадобились для творожной запеканки — высокой, нежной, с лёгкой лимонной кислинкой.
— Офигенно! — Валька зверски жалел, что желудок — не резиновый, и ещё один кусочек, самый крохотный, в него элементарно не влезет.
— Я рад, — серьёзно кивнул Серый. — На Новый год не срослось, так хотя бы сейчас побалуемся.
— Ты вообще суперски готовишь, — вкусная еда и две кружки чая свели на нет вечную Валькину стеснительность. — Честно-честно.
Кулинар улыбнулся похвале: — Ешь на здоровье, Захаров. А то после студенческих харчей тебя дома не узнают.
Дома. Валька не хотел, но уголки губ сами дёрнулись вниз. Дома даже не заметят, у них есть дела поважнее.
Серый встал из-за стола: — Перемелется, Валентин. Перемелется — мука будет.
— На шарлотку, — попробовал пошутить Валька, и сосед согласился: — На шарлотку.
***
Воевода вернулся шестого числа, в обед.
— Не ждали? — громогласно объявил он с порога. — А я припёрся!
— Ждали, ждали, — Серый текуче спрыгнул со своего второго яруса. — Здорово, Олежа.
Друзья обнялись.
— Как родина?
— Тоскует и ждёт. Передала для тебя гостинец, — Олег открыл клапан дорожной сумки, — с комментарием: «Это для Серёжи, а ты чтоб даже кончик носа внутрь совать не смел». Держи, — он протянул другу перевязанный бечёвкой бумажный свёрток.
— Ого! — оценил тот подарок. — И что это?
— Откуда мне знать? — закатил глаза Воевода. Серый приподнял бровь. — Есть, правда, предположение о домашней пастиле. С корицей, как ты любишь.
— Вот спасибо тёть-Лене! У меня как раз чайник готов; Захаров, чай будешь?
— Валюха! — Олег всё-таки обратил внимание на забившегося в уголок кровати Вальку. — Здорово, приятель! Что не встречаешь?
