«Настоящий студент» ответил на рукопожатие самым естественным образом, лишь задним умом вспомнив, что следует опасаться таких внезапных приступов дружелюбия. Но Олег действительно завязал с «воспитанием»: никаких подводных камней в его словах и поступке не оказалось.
— Девчонок позовём? — спросил вышедший на кухоньку Серый.
— Накормим тортом, упоим чаем и устроим оргию? — всё-таки вот так вот выгибать бровь умел только Воевода.
— Я про других девчонок, про Настю с Маргошей. Они снова на диете.
— О-о, тогда мы просто обязаны их спасти! Валёк, не возражаешь?
Валька отрицательно помотал головой. Да, вопрос — больше формальность, но важнее то, что он, в принципе, был задан.
— Вот и ладушки. Тогда я пошёл звать, а вы тут по хозяйству пошуршите, окейна?
— Хоккейна. Ты, главное, торт всуе не упоминай — откажутся.
— Серёга-а, — отозвался Олег уже из секции. — Ну кого ты учишь?
— Ой, а мы на диете! — это было первым, что сказали гостьи, позабыв даже поздороваться.
— Поздняк, — вошедший последним Воевода технично заблокировал дверной проём. — И вообще, вы Валентина обидеть хотите? Он, между прочим, первую сессию без трояков сдал.
— Поздравляю! — тепло улыбнулась Настенька. — Хорошо, мы останемся, да, Маргош?
— Но мы только чай! — поспешно уточнила её подруга.
— Не вопрос. К тому же смотрите-ка, что ещё у нас имеется! — Олег жестом фокусника извлёк из-за спины гитару. Это была другая, не потёртая жёлтая, как на дне рождения Серого или на Новый год, а блестящая чёрно-алая.
— Иногда мне просто интересно: тут вообще хоть кого-нибудь интересует мнение исполнителя? — риторически вопросил последний. — Может, я сегодня не в голосе?
— Дружище, так что ж ты молчал? Я б специально для тебя бутылочку тёмного прихватил. Подогретое тёмное — лучшее средство от проблем с горлом!
— Угу, и поэтому лично ты предпочитаешь лечиться молоком с маслом и мёдом. Ладно, хватит лирики. В связи со всеми обстоятельствами, стол надо переносить в комнату.
— Ща! — Олег передал гитару Вальке. — Валёк, береги как зеницу ока. Девушки, прошу: занимайте лучшие места, а мы с Серым пока мебель потягаем.
До этого вечера пессимистичная часть Валькиной натуры была железно уверена: повторение декабрьского чуда ей в принципе не грозит. Жизнь показала, что он сильно заблуждался, хотя присутствие представительниц прекрасной половины человечества внесло в посиделки некоторые перемены.
— Олег, я же просила!
— Настенька, солнышко, ну нельзя же сидеть как бедная родственница, с пустой тарелкой! Не хочешь — не ешь, пускай торт просто рядом полежит.
— Ну, Воевода! — Настя надулась. — И вообще, я тебе не «солнышко»!
Серый страдальчески возвёл глаза к потолку и положил другой кусок «Наполеона» в тарелку к Маргоше, на что та лишь печально вздохнула. Валька из последних сил старался сохранять серьёзный вид — так забавно было наблюдать за внутренней борьбой девчонок.
Под чай и трепотню торт постепенно исчезал. Сидящие на диете гостьи незаметно для себя уплетали уже по второй порции сладости, соловьём разливавшийся Олег клал себе третью, да и самому Вальке пора было тянуться за добавкой. Он посмотрел на стол перед собой и изумлённо моргнул: на тарелке лежал большой, нетронутый кусок. «Я что, забыл, как его положил?» — растерянный Валька случайно встретился глазами с Серым, и тот улыбнулся самыми краешками губ: ешь, мол, настоящий студент. Твой праздник.
— Стол заказов открыт, — к обществу присоединилась чёрно-алая гитара.
— Серёж, а давай про любовь, — мечтательно вздохнула Марго. — Про настоящую.
— Про настоящую, — Серый нахмурил лоб. — Ну ладно.
Для меня нет тебя прекрасней,
Но ловлю я твой взор напрасно,
Как виденье, неуловима,
Каждый день ты проходишь мимо.
Гитарист пел негромко, словно сам себе, но с такой неподдельной нежностью, которую в нём трудно было угадать. На припеве же его голос окреп отчаянной решимостью, и от этого по спине у Вальки наперегонки побежали крупные мурашки.
А я повторяю вновь и вновь:
Не умирай, любовь, не умирай, любовь, не умирай, любовь!
После того, как затих последний отзвук мелодии, в комнате ещё добрых полминуты стояла потрясённая тишина.
— Ой, Серёжа… — шёпотом нарушила молчание Маргоша, а Настя просто смотрела на исполнителя огромными, немигающими глазами и прижимала к губам ладошку, будто боялась что-то сказать.
***
— Вот это ты дал, дружище. Даже я офигел.
Серый пожал плечами, раскуривая сигарету.
— Для Настюхи пел, верно?
— Верно.
— Думаешь, она поняла, что ты хотел передать?
— Естественно. Твоя девушка, — Серый умышленно упустил слово «бывшая», а Олег его не поправил, — отнюдь не дура и прекрасно знает: я тебе никогда дорогу не перейду. Значит, лирический герой песни — кто-то другой, и остаётся всего лишь сложить два и два, чтобы получить ответ об истинном подтексте.
— Серёг, — Олег незаметно запнулся. — Думаешь, получится?
— Куда оно денется. Просто не форсируй события.
***
