— Захаров, ты просто находка для всяких экстрасенсов-шарлатанов. Всё, о чём думаешь, крупными буквами на лице написано. Сходи, нагрей ещё ковшик для себя и для меня.
Ну, раз он так ставит вопрос, то Валька согласен. Поскольку от утреннего бутерброда давно не осталось и следа, а что будет на обед сказать затруднительно: шеф-повар комнаты временно нетрудоспособен.
Молоко и печенье отлично дополняли друг друга, Валька даже не заметил, как схомячил добрую половину купленной пачки.
— Ой. Извини.
— Да было б что извинять, — Серый бросил короткий взгляд на наручные часы. — Тебе, кстати, к какой паре сегодня?
Памятуя о выдающейся честности собственного лица, Валька постарался не дрогнуть ни единым мускулом: — К последней, в полшестого.
— Врёшь, — сощурился сосед. — И не краснеешь.
Предательский румянец только этого и ждал.
— Я на лабы с другой подгруппой схожу.
— Так. И во сколько же лабы?
— В час, — только фигушки он Вальку на них выгонит.
Всё-таки Серый был мудрым человеком, который знает, когда стоит настоять, а когда спустить дело на тормозах. Хотя вполне возможно, причиной было его далеко не прекрасное самочувствие. В любом случае разговор перешёл на более животрепещущую тему: — Хорошо, раз уж ты тут до вечера сидишь, то тебе и обедом заниматься.
— Э-э, — Валька сразу почувствовал себя неуютно. — Ну, ты же помнишь, какой из меня повар?
— Помню. Поэтому кашеварить будешь под моим чутким руководством. Не дрейфь, Захаров, здесь нет ничего сложного: нужна лишь практика. Как раз к концу года подучим тебя готовить да морды обидчикам бить, чтоб не страшно было одного на каникулы отпускать.
«Да ладно, не такой уж я беспомощный!» — шутливо-возмущённый возглас так и не прозвучал — Серый вдруг переменился в лице, будто получил второй удар, да прямо под рёбра.
— Серёж, ты что? — Валька пружиной вскочил со стула.
— Нормально, всё нормально, — блин, ну кому он сказки рассказывает! — Не рассчитал силы, бывает, — раненый кое-как встал на ноги. — Пойду дальше бока пролёживать.
— Давай…
— Я сам. Всё нормально, — как глухую стену между ними поставил. — Вообще, не стоит со мной сидеть. Насколько я знаю Олежу, он как раз отстрадал две полковничьи пары и сейчас собирается по-тихому смотаться с самоподготовки. Через час примчится, к бабке не ходи.
— Серёж…
— Захаров, серьёзно: иди на занятия. Толку больше будет.
========== Глава седьмая, в которой подтверждается старая истина о том, что от себя не убежишь ==========
Судьбу конём не объедешь.
Народная мудрость
Что-то сломалось. Валька не сумел бы дать имя этому «чему-то» — тем более, внешне всё оставалось по-прежнему — только нутром чуял: в тонком взаимопонимании, появившемся между ним и Серым после новогодних событий, случился сбой. Он не понимал причины, а потому не мог даже попытаться исправить положение, и с каждым днём маялся всё сильнее.
Между тем, сосед семимильными шагами двигался к выздоровлению. Через три дня после инцидента он пошёл на пары, оставив без внимания неодобрительную гримасу Олега и сердито рявкнув на Вальку, осмелившегося вслух высказать робкий протест. Правда, через полтора часа вернулся, лёг на кровать, не переодевшись в домашнее, и до самого вечера почти не шевелился.
Это было в четверг, седьмого числа. После ужина Валька ушёл в вестибюль к телефону — звонить домой и объяснять, почему не приедет на предстоящие длинные выходные. В прошлые переговоры мама впервые спросила, ждать ли его на праздники, но радостное «Конечно!» умерло на губах после того, как она добавила: «Как ремонт сделали, посмотришь — мне, например, очень нравится». И вместо согласия Валька попросил время на раздумье: мол, с учёбой завал, кататься особенно некогда — однако решение принял уже тогда. Он не хотел видеть, во что превратилось место, которое пятнадцать лет считал своим персональным убежищем.
Естественно, невнятный отказ расстроил маму, отчего Валькино настроение тоже сравнялось с уровнем цокольного этажа. Горестно вздыхая, он вернулся в секцию и неслышно приоткрыл дверь комнаты: как правильные хозяева, соседи поддерживали замок и петли в идеальном состоянии.
— Серёг, ну будет тебе. Сам же всегда говоришь: не надо торопить события.
Тихий разговор обратил невольного слушателя в соляной столп.
— Олежа, не могу я больше, понимаешь, не могу. Это унизительно, чёрт возьми!
— Болеть унизительно? Чушь какая!
— Нашёл болезнь — сраную царапину.
— Сраная она или нет, дай себе время восстановиться, а мне — редчайший шанс за тобой поухаживать. Я ведь тоже тебе друг, не забыл? Чем плохо принять от меня помощь?
— Ничем. Прости. Просто я не привык.
— Ох, Волчара, чудо ты серое! Со всеми нянчишься, а как сам в беде, так сразу начинаешь: «не привык», «бла-бла-бла». Разве это годится?
— Не со всеми, не преувеличивай степень моего альтруизма. Однако согласен — подход в корне неверный. Буду перевоспитываться.
— Вот и договорились. Обмоем чаем? Настюха как раз ватрушек передала.
— Обмоем. Где там Захаров?
Тут Валька аккуратно прикрыл дверь, пошумел в секции и, наконец, официально вошёл.
