— Утешил, — буркнул Воевода.
— Захаров верно говорит, — поддержал Серый. — Относись к этому проще. Ну, остались они дома одни, что теперь поделаешь? Сейчас мы втроём кабели быстро протянем, аппаратуру подключим, и послезавтра утром ты вернёшься к жене и дочке. Ничего плохого просто не успеет случиться.
«К жене и дочке», — Олег тоскливо посмотрел в окно, за которым мелькали тёмные колонны древесных стволов. Нет, он волнуется, конечно, ведь они обе ему дороги, особенно Леночка, но… Выработавшийся условный рефлекс отсёк остаток фразы.
«Буханка» наконец-то выскочила на свободное от деревьев пространство.
— Приехали? — Валюха прижался носом к стеклу.
— Почти. Ты поосторожнее… — тут машину снова как следует подкинуло вверх, и нетерпеливый пассажир ойкнул, приложившись виском о металл борта. Да уж, Серёга зря предупреждать не станет.
— Лесок впереди видишь? С шлагбаумом через дорогу? — дал Олег ориентир. — База прямо за ним, от силы пять минут осталось.
Команду из двоих монтажников и их добровольного помощника довезли до самых дверей сторожки — единственного в это время года обитаемого дома на турбазе. На шум двигателя из одноэтажного бревенчатого сруба вышел высокий и сухой, как щепка, седовласый дед.
— Здрав будь, Никита Гаврилыч! — поприветствовал его первым выбравшийся из «буханки» Воевода.
— И ты не хворай, Олег, — сторож крепко пожал протянутую руку.
— Здравствуйте, — с уважением поздоровался Серый, и Валёк тоже смущённо вставил своё «Здравствуйте».
— Здравствуй, Сергей. А с вами, молодой человек, пока не имею чести быть знакомым.
— Никита Гаврилыч, это Валентин Захаров. Наш друг, — рекомендовал Олег приятеля. — Валентин, это Никита Гаврилович, охранитель всея турбазы, окрестных лесов, полей и рек.
— Приятно познакомиться, — судя по манере рукопожатия старика, проверку острым коротким взглядом Валюха прошёл на ура. Славно. — Кто это там вас сегодня привёз? Уж не Игорёк ли? Игорь, выходи, не сержусь я больше.
— Здрасьте, — «Шумахер» тоже вылез из укрытия кабины. Прощённый за неведомый проступок, он всё равно продолжал чувствовать себя неловко. — Никита Гаврилович, мне сказали, вы в город поедете?
— Придётся, Игорёк, — посуровел дед. — Молодые люди, будьте любезны: помогите мне перенести Чару в машину.
— Что-то случилось? — затревожился Воевода, а у Серого взгляд потемнел мокрым асфальтом. — Она ж вроде молодая ещё — от старости болеть.
— Отравили её те гады, которые провода посрезали. Не до смерти, к счастью, но врачу показаться сильно надо. Поэтому вы сюда, а мы отсюда.
— Ясно. Валёк…
— Ага, вещи, я понял. Пока у крыльца сложить?
— Да, пожалуй.
— Я машину сразу разверну, — поспешно предложил Игорь. — Чтобы лишний раз не трясти.
— Хорошо, Игорёк. Спасибо. Готовы, молодёжь? Нужно будет аккуратно вынести нашу больную вместе с подстилкой.
Чарой звали крупную немецкую овчарку, лежавшую сейчас бесформенной грудой тусклой шерсти на грубо сколоченных носилках. Только редко вздымавшиеся бока говорили о том, что собака ещё жива.
— Бедная, — Вальку, должно быть, казалось, будто он подумал это слово.
Несчастное животное бережно погрузили в недра машины через предусмотрительно открытую Игорем заднюю дверь.
— Никита Гаврилович, вам надо собираться? — уточнил водитель.
— Нет, Игорёк. Я давно собран, — дед указал на никем незамеченный раньше солдатский вещмешок у порога. — Едем?
— Едем, Никита Гаврилович.
— Тогда счастливо вам оставаться, молодые люди. Я для вас виповский дом протопил, ключ на щитке найдёте. Ежели что дополнительно понадобится — берите в сторожке без стеснения.
— Спасибо, — поблагодарил Серый. — Вас скоро ждать?
— Не знаю, Сергей. Надеюсь за пару дней обернуться, чтобы нас с Чарой сюда вернула та же машина, которая вас забирать будет.
— Понятно. Удачи вам в городе.
— Присоединяюсь, Никита Гаврилыч, — наклонил голову Олег. — Вам удачи, а Чаре выздоровления.
— До свиданья, — младшенький страшно переживал за овчарку, но сказать что-то больше обычной вежливой фразы ему мешало стеснение перед новым человеком.
Сторож кивнул и с моложавой резвостью нырнул в салон «буханки». Трое друзей провожали машину взглядами до тех пор, пока она не исчезла за поворотом лесной грунтовки. Тогда Олег взъерошил волосы, нехитрым способом возвращая мысли к делам насущным, и скомандовал: — Ну-с, предлагаю занести пожитки и отправиться на осмотр территории. Надо прикинуть план работ: может, до темноты что-то сделать успеем.
Вип-домик отличался от не-вип наличием крохотной кухни-пристройки, совмещённого санузла и кресла-кровати вдобавок к полуторной стационарной постели. Олег сразу же занял узкое ложе, благородно отдав приятелям более просторное спальное место.
— Думаю, у Никиты Гавриловича можно найти раскладушку, — Серого определённо не устраивала дружеская жертва. Как минимум потому, что рост Воеводы был сантиметров на пять больше длины разложенного кресла. — Тогда ты разместишься на кровати, а нам с Захаровым будет по отдельной постели.
— Да брось, пару ночей переживу как-нибудь. Вы только пружинами громко не скрипите, договорились?
