— Да. С Валей примерно то же самое случилось, только в отношении собственной нужности другим людям. Ему до сих пор не хватает уверенности в том, что его не прогонят, не оставят в одиночестве за какой-то проступок. Во время бодрствования разум держит иррациональные страхи в узде, но во сне они себя проявляют в полный рост. И это страшно, на самом деле.
— Да уж, — Олег покатал в пальцах нераскуренную сигарету. Щёлкнул зажигалкой, но поджигать никотиновую отраву не стал. — А я всё в толк не возьму, откуда такие реакции на банальнейшие из добрых слов.
— Я ведь говорил, наши с ним тараканы отлично друг друга дополняют, — Серый задумчиво смотрел сквозь окно курилки на размоченный февральской оттепелью двор общежития. — Встретились два одиночества, иначе не назовёшь.
— В смысле, «одиночества»? — «А как же я?»
— Прости, утрировал, не подумав. Только понимаешь, я всегда считал и продолжаю считать тебя в этом плане нормальным человеком со здоровой психикой.
Олег недоверчиво покосился на приятеля: да ладно, это после осеннего помрачения я «нормальный»? После того, как запланировал прожить в семье восемнадцать лет, а потом сделать ручкой жене и ребёнку? И особенно «нормальность» и «здоровье» подчёркивает причина моего будущего ухода, которая сейчас стоит рядом и вот-вот получит ожог дотлевшей почти до фильтра сигаретой.
— Олежа, я снова прошу тебя хорошо и честно обо всём подумать. Ты четыре года добивался Настасью, ты после первого свидания с ней знал, как назовёшь вашу будущую дочку. Тебе нужна обыкновенная, крепкая семья, которую мы даже приблизительно не сможем заменить.
— Дружище, поверь, прежде всего мне нужны понимание на грани телепатии и безусловное принятие меня со всеми некрасивыми сторонами характера. Родство душ, если желаешь патетики. Я и так, и этак пробовал семейную жизнь на зуб: ну, не выходит жить, постоянно приподнявшись на цыпочки. Мне нужно что-то лучше. Честнее.
Серый грустно покачал головой.
— Не боишься всё сломать, а потом снова разочароваться?
— Разочароваться? В ком? В тебе, которого знаю три четверти жизни? В Валентине, сумевшем простить такое, что я сам не до конца себе простил? Без сомнений и торга разделившим со мной самую великую свою драгоценность? Смешное предположение, тебе не кажется?
— Кажется. Долгий путь предстоит, да, Олег-царевич? Долгий и трудный. Но ты не печалься: мы будем рядом. Мы поможем.
***
Настя вернулась позже, чем планировала: в конце апреля. Невозможно прекрасная, окутанная медовым ореолом будущего материнства, она павой выплыла из автобуса, и у Олега перехватило дыхание от её женственной прелести.
— Здравствуй, лебёдушка моя.
— Здравствуй, — она опустила ресницы, несколько смущённая горящим взглядом мужа. — У меня там сумки в багажнике, достанешь?
— Легко и непринуждённо. Ты иди пока на стоянку — нас с тобой сегодня дядь-Витя возит по моей просьбе.
— Хорошо.
«Эх, сколько живу, а никак не выучу, что Серый оказывается прав в девяносто девяти случаях из ста. На хрен мне все эти игры, если я женат на такой девушке?»
Планы по уходу из семьи казались Олегу клиническим идиотизмом ровно до тех пор, пока супруги не вошли в два месяца простоявшую нежилой гостинку.
— Фу, ты здесь хоть иногда проветривал? — наморщила носик жена.
— Вообще-то, нет, — И напрасно, воздух действительно спёртый. — Но это без проблем: откроем балкон с входной дверью, и комнату в два счёта продует.
— Скорее, простуду сквозняком надует, — Настя мазнула пальчиком по тумбочке. — Олег, серьёзно, ты же мог хотя бы элементарно пыль вытереть к моему приезду?
Где, ну где она нашла пыль в законсервированной на восемь недель квартире?
— Холодильник-то полный, надеюсь?
— Обижаешь! Вчера в круглосуточном от души затарился.
— Уже хорошо. Да, забыла рассказать: мне завтра с утра надо в женскую консультацию. Съездишь со мной?
— Лебёдушка, а до послезавтра оно не подождёт? Или хотя бы до второй половины завтрашнего дня?
— А в чём трудность? — Настя строго сдвинула брови. — У тебя же выходной должен быть.
— В том, что я сегодня отпросился на полдня, а завтра, соответственно, это время надо отработать.
— Понятно, — Но её обида явно никуда не исчезла.
— Чайку? — супруг всё ещё не терял надежды на выправление ситуации.
— Позже, сначала разберу сумки.
У, какой холод в голосе. Просто Снежная королева, а не обычная девчонка.
— Как захочешь, — Олег нащупал в кармане до сих пор не снятой ветровки сигаретную пачку. — Пойду, покурю на балконе.
