— А я всё ж таки думаю, что мы один и тот же круг нарезаем, — немного поразмыслив, ответил Леха. — Вы не забывайте, что тут перемещения не только в пространстве происходят, но и во времени. Вот и прикиньте: допустим, после того, как Юлико оставила примету, мы перескочили на день назад — может ведь такое быть?
— Вполне! — воскликнул Сергей, обрадованный, что наконец-то нашлось хоть сколько-нибудь подходящее объяснение. — Тогда давайте еще один такой же знак оставим!
Так они и поступили — вновь выбрали место, где свисало несколько плетей хмеля, и Юлька проделала те же самые манипуляции.
После этого Леха погреб дальше, однако через минуту остановился, о чем-то раздумывая.
— Ты чего? — спросил старпом.
— Слушайте, опять фигня какая-то получается... Если мы переместились на день назад и заплели косичку, то она уже с самого начала должна была нам встретиться. Логично?
Секунд пять-шесть Сергей осмысливал Лехины слова, после чего вынужден был признать, что товарищ прав.
— А она не могла сама расплестись? — тут же выдвинул он предположение.
— Не знаю, — плечи у Юльки неуверенно приподнялись. — Хмель ведь живой, так что вполне мог бы и распутаться. Да только одного дня для этого явно маловато.
— А вдруг мы не на день переместились, а на неделю?
— Ну, если так, то может быть...
Они продолжили путь, а затем еще в трех местах оставили подобные же приметы. Но всё понапрасну: сколько ни плыли вперед, а переплетенных стеблей хмеля так ни разу и не встретили.
— Хрен поймешь, что это значит, — наконец махнул рукой Леха. — Достало меня голову ломать, если по чесноку. Да и вечер уже — пора на берег выбираться.
— Это будет непросто, — угрюмо отозвался Сергей.
И в самом деле: берега по обеим сторонам по-прежнему возвышались отвесными откосами высотой метра по полтора.
Спустя еще полчаса картина не изменилась. Однако вокруг быстро сгущались сумерки, поэтому далее плыть не имело смысла.
— Придется изловчаться, — старпом скривил гримасу, словно собирался съесть горсть калины.
Они выбрали место, где обрывистый берег был чуть пониже, прижали лодку бортом к отвесному склону. Леха встал во весь рост, пошарил руками в поисках опоры. Видимо, что-то нащупал — рывком подтянулся и через пару мгновений уже стоял на краю бровки с видом победителя. Затем единым махом вытянул наверх за обе руки Юльку — она и ойкнуть не успела. Подошла очередь Сергея. Но прежде он передал спутникам все вещи — и только потом, с помощью Лехи, вскарабкался на обрыв, втащив за собой и лодку.
Далее тянулся более пологий склон, но он сплошь порос кустарником, продраться через который оказалось не очень-то легко.
Наконец кое-как выбрались наверх, в березняк, где и принялись обустраивать лагерь.
Пока совсем не стемнело, Юлька побродила вокруг в поисках чего-нибудь съедобного, но нашла одну-единственную сыроежку да немного брусники. Леха попробовал покопать червей, но очень скоро понял, что дело это бесперспективное. Вокруг по-прежнему будто всё вымерло — даже комаров не было. Ни звука, ни шороха.
— Тут и рыбы, наверное, нет, — рассудил Сергей.
— Похоже на то, — вынужден был согласиться капитан. — А жаль: интересно было бы половить при такой глубине... Я вот думаю: имеет смысл раколовку ставить?
— А как же, непременно, — скривил мину старший помощник. — Уж раки-то тут точно водятся!
— До дна она, конечно, не достанет, — продолжал рассуждать Леха, не обращая внимания на сарказм товарища. — Но я, наверно, всё ж таки попробую. На всякий пожарный.
— Валяй, — молвил Сергей с усмешкой. — А то карась твой совсем протухнет.
— Ты лучше подумай, как воды набрать, — посоветовала Юлька. — Это куда важнее.
— Да вообще не проблема, — отмахнулся Леха. — На веревке котелок спущу и наберу.
— Ну вот давай сперва с ужином разберемся, а потом уже раколовкой своей занимайся...
Вскоре обнаружилось еще одно странное обстоятельство. Когда попытались развести костер, это оказалось вовсе не так просто. Собранный хворост отказывался гореть — несмотря на то что был совершенно сухим. Лишь после того, как путники надрали березовой коры, им с грехом пополам удалось запалить растопку. И всё равно костер разгорался очень неохотно, как будто в окружающем воздухе было недостаточно кислорода. Кое-как вскипятили воду, чтобы заварить чай.
Скудный ужин не принес радости. Несчастную сыроежку поджарили на чахлом огне, разделили на три части и уничтожили в один присест. Леха, правда, хотел пожертвовать свою долю Юльке, но та наотрез отказалась. Хорошо, что у них еще осталось с полкотелка малины — она и составила основное блюдо. Желудки у всех троих обиженно возмущались и требовали чего-то более существенного, но их бесцеремонно залили брусничным чаем, и сердитые стенания на время поутихли...
Утро встретило их всё той же мертвой тишиной.
— А я-то надеялась, что хоть птицы появятся, — с тоскливыми нотками в голосе проговорила Юлька.
— Да, я тоже ожидал, что утром что-нибудь изменится, — признался Леха. — Но, видать, не всё так просто...
