– Никаких или… Мы – это ваш единственный шанс на прощение. А вы – наш единственный шанс на победу. Третьего не дано.
Потупив взор, мастер уставился на изрезанную ножом поверхность стола. Глубокие рытвины, пересекаясь и накладываясь друг на дружку, создавали впечатление рабочего места мясника, с легкостью разрубающего своим огромным тесаком податливую плоть.
– Я хочу знать правду, – внезапно произнес Шрам.
На лице Заговорщика возникла одобрительная улыбка:
– Не сомневайтесь, мы не утаим от вас ни одной подробности. Верно, Куттер?
Здоровяк протяжно завыл, задрав вверх голову, словно волк перед началом долгожданной охоты.
– Нам пора, – взглянув на часы, крышка которых как почудилось Шраму, была из осины, Заговорщик убрал их в карман жилета.
4
Крохотный кабинет давил на констебля своими мрачными холодными стенами, нагоняя на служителя закона жуткую меланхолию. Последние сутки его не занимал ни голод, ни сон – только мерзкие мысли, приводящие в тупик бесконечных противоречий.
Взяв в руки перо и макнув его в чернильницу, Джинкс достал чистый лист бумаги и решил вывести не ней замысловатый вензель собственных заблуждений, но вместо этого поставил жирную кляксу. Она получилась острой и размашистой, забрызгав практически четверть листа.
Отложив перо в сторону, он внимательно осмотрел чернильное пятно, словно его вид и размер имел для него огромное значение.
Задумчивый взгляд осмотрел смоляное творение и так, и эдак. Всего лишь пятно – никаких ассоциаций и намеков на правильное решение, а наоборот, предостережение, что верного ответа быть не может.
– Кажется, я все-таки схожу с ума, – устало заключил констебль.
В его голове возникла непреодолимая кирпичная стена, которую невозможно было не перепрыгнуть, не обойти. И за этой вымышленной преградой находились ответы на все вопросы. Там летал мистический ворон, готовый открыть любые секреты. Только Джинкс, к сожалению, находился по другую сторону преграды и здесь его, будто заключенного, сдерживали крепкие пуды дядиной власти и могущества.
– Да пошел ты, мерзкий инквизитор! – затравленный собственными мыслями, будто злобными псами, констебль смахнул лист со стола.
Внезапно, вскочив с места, мистер Форсберг подхватил с вешалки шляпу, трость и уже собирался выйти, когда его взгляд мельком коснулся злосчастного листа бумаги.
Сначала он не поверил своим глазам. Но когда лист оказался у него в руках – окружающий мир вновь перевернулся с ног на голову. Обычная на вид клякса, пропитавшая лист бумаги насквозь, с другой стороны выглядела точь-в-точь, как знакомая до боли злосчастная птица.
Рука служителя закона дрогнула. Подобное совпадение он видел впервые в жизни. Решение пришло как само собой разумеющееся, будто очевидное предсказание в чашке с кофейной гущей.
Уже через секунду Джинкс стоял в кабинете своего наставника мистера Ла Руфа. Для прагматичного и рассудительно старшего инспектора, к счастью, нисколько не напугало столь стремительное поведение его подчиненного.
– Я бы на вашем месте для начала отдышался, друг мой, – не дав возможности констеблю начать разговор, остановил его на полуслове Ла Руф.
– Но, я лишь хотел… – Джинкса переполняли чувства.
– Нет, и еще раз нет! – старший инспектор указал на стул, любезно предложив подчиненному для начала присесть и только потом, начать разговор.
Не став спорить, констебль подчинился.
Пригубив чашку душистого циарского чая, мистер Ла Руф приготовился слушать.
– Помните, мы говорили с вами о мистической составляющей преступления, – воодушевленно начал Джинкс.
Старший инспектор откликнулся и кивнул в ответ.
– Ну, так вот… Я, кажется, понял, что к чему. Смерть возницы, мистера Ларкиса Фритта – это не бред сумасшедшего и не моя куриная слепота заставившая поверить в несуществующий мистицизм.
– Очень интересно. Тогда что же это? – нахмурив лоб, поинтересовался наставник.
– Иллюзия. Обман. Желание запудрить нам мозги. Сбить с верного следа, – гордо выпалил Джинкс.
Ла Руф едва удержался, чтобы не разрыдаться от смеха.
Немного смутившись, констебль замешкался, и немного помедлив, все же продолжил:
– Я установил мотив преступника. Понимаете?! Все сходится! Они – хотят напугать жителей города. Беспричинная смерть. Ну как же. Все слишком очевидно. Ворон, который является орудием преступления своего рода предмет, способный напугать человека до смерти. Да что там человека, весь город!
– По-моему ваши домыслы нечто иное, как обычный бред, мой дорогой друг, – с некой грустью в голосе ответил старший инспектор.
– Возможно, – внезапно согласился констебль и, приблизившись к наставнику практически в плотную, добавил: – И все же у меня есть достаточные основания верить собственным мыслям. Простите, мистер Ла Руф, что не могу рассказать вам большего. Прошу лишь об одном – дайте мне адрес бывшего убийцы, Шрама. Я хочу поговорить с тем, кто, возможно, видел те же вещи, что вижу я…
На этот раз, услышав давно забытое имя, наставник отреагировал более спокойно.