– Даже реальнее нас с вами, мистер инспектор, – тут же откликнулся старик.
– Но и у демонов, какими бы могущественными они не были, должен существовать мотив, – предположил констебль.
– Ваша правда, инспектор, – согласился сэр Элберт.
– И вы предлагаете докопаться до истины, чего бы мне это не стоило?
Алхимик кивнул:
– Цена победы слишком велика, инспектор. Прентвиль всегда будоражила религиозная сумятица. Но сейчас, я считаю, все может оказаться куда серьезнее. И чаша весов наклонится в другую сторону, далекую от мира и спокойствия. Что скажите?
Констебль задумался:
– Мне пока трудно связать все случившееся воедино. Два разных по своей значимости и признакам происшествия. Две смерти – скованные между собой лишь предполагаемым убийцей. И масса предположений, касаемо мистической природы событий. Я теряюсь в догадках, – честно признался Джинкс.
– Ничего страшного, – успокоил его сэр Элберт. – Просто вы находитесь в самом начале пути. Если мы готовы идти до конца, удача не оставит нас. И на нашей стезе повстречается трубочист!
– Что? – пораженный последней фразой констебль едва не повалился на стул.
– Я сказал лишь, что надо верить в сопутствующую удачу. Вы ведь слышали о примете? Встреча чумазого чистильщика приносит везение…
Люси приблизилась к инспектору и, посмотрев прямо в глаза, уверено произнесла:
– Вместе мы справимся. Я окажу вам любую помощь.
Мистер Форсберг не посмел возражать. Но в голове веретеном крутился образ приветливого паренька – помощника фортуны, которого он повстречал у дома старого убийцы.
4
Улица Печали к вечеру быстро опустела, и только одинокие повозки проносились между домов, исчезая в призрачной пустоте городского тумана. Промозглая погода, резко сменившая изнуряющую жару долгого дня, не удивляла никого. Люди старались быстрее переделать засветло все дела и, закрыв ставни, коротать вечер, сидя у камина в приятной компании. И лишь квартал Отрешенных жил совсем другой жизнью. Те, кто выбирал ночь, просыпались с закатом солнца и вылезали на улицы из темных закоулков ветхих домов, в поисках новой, интересной жизни. Не считая грехов, они вновь и вновь утопали в море порока, совершенно не задумываясь о завтрашнем дне.
Мистер Форсберг сидел у окна и, выглядывая на сумрачный переулок, задумчиво покусывал кончик пера, с которого уже давно упало на чистый лист несколько жирных клякс. Логическое заключение, мотивы, сопоставление, вывод – и прочая, научная абревеатура, называемая одним емким словом – расследование, никак не хотела сочетаться с тем, что произошло в Прентвиле, за последние пару дней.
Листая толстые папки с делом, не имеющим порядкового номера, инспектор с небывалым упорством начинал заново. Его интересовало все, начиная от веса и роста умершего и заканчивая его привычками.
Но получалась полная ерунда. Обе жертвы – если исключить причастность Невила к гильдии воров – были безупречны. Возница, мистер Фрит, являл собой настоящий пример для подражания. Во время платил налоги, часто подвозил пожилых горожан, не прося платы, а многие соседи утверждали, что Ларкси даже не сквернословил и был весьма благочестивым и честным горожанином.
Какие же грехи заставили Коракса вынести вам приговор? – мысленно спросил сам себя инспектор. Но в последний момент осекся. А с чего он решил, что Невила тоже убил ворон. На месте смерти он не нашел вороньего следа, да и про черную птицу не сказано ни в одном из опросных листов.
Очередное несовпадение заставило констебля на секунду отбросить в сторону перо и закрыть глаза.
Голова раскалывалась от нагромождения всевозможных мыслей.
– Если бы я был судьей: зачем мне потребовалось вмешаться в дела смертных?
Джинкс припомнил воскресные уроки, в местном приходе, которые он так не любил. Слова пастыря, призывающего быть добрым и отзывчивым. Все казалось пустым.
– Может быть, стоит вновь повстречать трубочиста? – предложил он последний возможный вариант и улыбнулся собственной наивности.
Внезапно раздался стук в дверь. Инспектор ответил. На пороге стояла тетушка Лайрис.
– Надеюсь, на этот раз никто никого не убивал? – с надеждой поинтересовался инспектор.
– Слава Всеединому, нет, – выдохнула женщина. – К вам гость, старший инспектор Ла Руф.
– Ко мне? Инспектор? – Джинкс подскочил на месте. – Проходите, присаживайтесь. Я просто не ожидал.
Старший инспектор привычно улыбнулся:
– Я к вам, как говорится со встречным визитом, друг мой. Сначала вы побеспокоили меня посреди ночи. Теперь вот я вынужден, несмотря на свою подагру, совершить это вечернее путешествие в ваш дом.
Мистер Форсберг отчего-то смутился и предложил Ла Руфу мягкое кресло.
– Я тут немного зарабо....
– Вижу, вижу, – устроившись удобнее, старший инспектор отмахнулся, избавляя констебля от лишних забот. – В ваши годы я тоже проявлял завидное упорство, пытаясь, во что бы то ни стало докопаться до сути вещей. Над чем сейчас трудитесь? Донос на мистера Литли высказывающего недостойные мысли о членах магистрата? Или вас заботит крупная недостача на фабрике 'Ненастных рудников'?