Гордый и непокорный север был чужд ее мягкому южному нраву, но от этого не казался менее прекрасным и удивительным.
Издав боевой клич, птица внезапно стала снижаться. Не принадлежа себе, она только и могла, что созерцать происходящее.
Оказавшись на ветке, Улула увидела небольшие, обнесенные толстой каменной стеной башни и бойницы. Перекинувшись через глубокий поросший осокой ров, наезжий тракт вел прямо внутрь кишащего, словно муравейник города.
Люди жизнерадостно распевали песни, сопровождая переполненные обозы, и все казалось безмятежным. Городская стража приветствовала случайных прохожих, отдавая особую дань уважения местным богачам, которые в свою очередь отвечали тем не меньшей любезностью.
Острокрылая внимательно следила за обрывками фраз и случайными окриками, во чтобы то ни стало, пытаясь понять тот тайный смысл, что хотел донести до нее демон. Но картинка оставалась только картинкой и не думая, удивлять притаившуюся на ветке птицу.
'Я не понимаю. В чем смысл?' – мысленно обратилась к Гарпию доролийка.
' Терпение. И ты все увидишь', – раздался в голове податливый голос.
И он оказался прав.
Внезапно мир изменился. Над городом гонимые грозным северным ветром тучи обрушили на непреступные стены дождем и грозой. Боем тысячи барабанов за каменную преграду проник смерч, снося на своем пути все живое, швыряя в небо любую помеху, возникшую у него на пути.
Улула вздрогнула и попыталась отвести взгляд, но у нее ничего не получилось. Сила демона, создавшего видения – здесь и сейчас – властвовала надо всем.
Люди пытались бежать из города, укрывшись от ненастья в дремучих чащобах непроходимых лесов. С криками и проклятиями они покидали дрожащие стены, которые не смогли уберечь их от внезапного ненастья. Тысячи смертей обрушались на цитадель, обратив крыши домов в одно огромное пламя. И не было никому спасения, и каждый, кто выжил, сходил с ума, не в силах перенести сущий кошмар, этого бесконечного дня.
Улула наблюдала, чувствуя, как по щекам текут слезы. За долгие столетия смерть так ничему ее и не научила; она все также сочувствовала чужому горю, не желая скрывать свои эмоции. И Гарпий чувствовал это, не спеша менять жестокую картинку своих образов.
' Хватит!' – взмолилась доролийка.
' Хорошо. Ты права. Слишком неучтиво с моей стороны', – быстро согласился Гарпий.
Мир вокруг замер. Застыл, будто по мановению длани могущественного Кроноса – властителя времени и перед Улулой возник призрачный образ демона.
– Я пришел в этот мир еще совсем молодым, неопытным, – изрек Гарпий и медленно направился в сторону города.
Крылья птицы ожили и она, покинув ветку, воспарила над мужчиной в строгом белом фраке.
– Как давно это было? – поинтересовалась Улала.
– Пять, а может быть шесть сотен лет назад. Поверь сейчас мне трудно вспомнить, – откликнулся демон, ловко спрыгивая вниз с небольшого бугорка.
– И тебе не жалко этих несчастных?
На секунду Гарпий остановился и с интересом посмотрел на птицу.
– Скажи, как ты оказалась среди надзирателей? С таким калейдоскопом нерастраченных чувств?
– Наверное, за грехи, – нисколько не сомневаясь, ответила Улула.
Демон зашелся в приступе дикого смеха.
Возле рва застыли несколько человеческих фигур, которые спрыгнув с моста, повисли в воздухе – внизу их ждали острый частокол.
– Я доставил бы Кроносу несколько тысяч душ, если бы не ОН! – с интересом осмотрев восковые маски ужаса застывшие на лицах горожан, изрек Гарпий.
– В тот раз тебе помешали? – удивилась Улула.
Демон кивнул и повел ее внутрь города. Узкие каменные улочки, охваченные огнем, сейчас больше напоминали яркие картины умелого художника. Поглощенные пламенем тела, крыши домов, удушающие клубы гари – смерть хорошо повеселилась в здешних краях, раз и навсегда уничтожив славный город.
Не чувствуя запаха пожара, Улула взмахнув крыльями, примостилась на одной из деревянных вывесок, гласившей 'Пятая доброта'
– Тогда я потратил много сил, чтобы породить здесь злость и ненависть, – начал Гарпий и словно заправский экскурсовод повел острокрылую дальше.
– Понять человеческие желания оказалось совсем не сложно. Каждый из них желал лучшей жизни. Деньги, похоть, власть, бессмертие – любой ценой. Поверь Всеединый не зря указал им на смертные грехи. Немного творческого вмешательства и вскоре они стали пожирать сами себя. Я откровенно рассчитывал, что крохотная горстка праведников уберется отсюда восвояси не оставив надежду оставшимся.
– Но произошло иначе, – догадалась доролийка.
Демон печально улыбнулся, сверкнув бездонными очами.
Они миновали несколько полуразрушенных зданий, и вышли на Церковную площадь. Улула ощутила здесь огромное напряжение – святая земля из последних сил сопротивлялась подступающей смерти. Колокола на звонницах даже сейчас, замерев в немых позах, издавали душераздирающий звон, возвещая о приближающейся беде.
– Я считала, что священники куда чище и открытие, – проникнув внутрь церкви, отметила острокрылая.
Епископ, вознося руки к небесам, был окружен сотней беззащитных прихожан, которые в отчаянье искали спасение в здешних стенах.