– Вы ведь тоже, как и они, большой скептик, – утвердительно произнес пациент, кивнув на решетчатые окна 'Безнадеги'. – Пока что-то не увидите собственными глазами – не поверите. И поэтому вас мучат сомнения и предрассудки.
Взгляд констебля изменился – вместо сочувствия глаза наполнились удивлением.
– Люди не хотят верить тому, что я вижу и чувствую, считая меня изгоем. Я отчетливо вижу их страх и ненависть. Мои слова раздражают многих, а вас нет. Я понимаю, вы боритесь с собой, а они не хотят. – Взгляд пациента опять коснулся стен 'Безнадеги'.
– Они считают тебя душевнобольным, но это не так…
Пациент кивнул и поднял руку так, что картофельная голова мистера Барбара оказалась перед его лицом.
– Нам не стоит ему доверять. Он такой же, как они все. Он не поверит. Он всего-навсего хочет дать нам очередную порцию противных пилюль, – запищал здоровяк детским голоском, заставив тряпичную куклу кивать головой.
– А мне он нравиться, – зарычал в ответ здоровяк, едва не скинув с руки вымышленного советчика.
– И все-таки я опасаюсь, – ответила кукла. – Он чужак из квартала Законников. Он такой же, как синие воротнички.
– Нет. Не такой, – настойчиво продолжил спорить здоровяк сам с собой. – Я доверяю ему. Я уже давно никому не доверял.
Мистер Барбара не ответил. Картофельная голова обмякла и сразу поникла, перестав подавать признаки жизни.
– Пойдем, – позвал пациент.
Отгоняя от себя навязчивые мысли и идею, что от подобных разговоров сам постепенно теряет разум – мистер Форсберг все же последовал за жителем 'Безнадеги'.
5.
За долгие столетия Улула впервые не знала, что ответить. И хотя сила возвратилась к ней, говорить было все еще тяжело. Ком в горле то нарастал, то наступала жуткая сухость, словно острокрылая внезапно очутилась под палящим солнцем.
Восседая в кресле, Гарпий задумчиво крутил в руке чашку, на дне которой причудливой фигурой застыла кофейная гуща.
– Партия становится все интересней, – не сводя глаз с рисунка напоминающего летящую смоляную птицу, произнес он.
– Ты считаешь – это происки наших старших братьев, – прошептала доролийка.
– Случайности не случайны, – отозвался демон.
Потеряв интерес к гаданию, он поднялся и подошел к балкону, за которым все также блистал молодой рассвет. Только воздух стал острее, напряженнее.
– Ты разговаривала с этим мальчиком. Он уверен, что видел в Прентвиле Коракса?
– Несомненно, – скривившись от резкой боли, ответила Улула.
– И он отнял жизнь у двенадцатой жертвы, – продолжал анализировать демон.
– Раньше, я никогда не слышала, чтобы Высшие вмешивались в дела простых смертных. – Острокрылая попыталась приподняться и встать на ноги. На лице девушки отразилась болезненная гримаса.
Гарпий кинул на нее небрежный взгляд и даже не удосужился помочь подняться. Но Улула и не ждала поддержки, она прекрасно знала, что в оролийце нет и капли сочувствия и он с легкостью перешагнет через любого кто встанет у него на пути.
– Маятник запущен и нам нет смысла отступать. Твоя задача сейчас контролировать наше оружие. Круг тринадцати должен завершиться тем с кого все началось. А я попытаюсь договориться с Высшими.
– Но как? – удивилась доролийка.
Гарпий возник возле нее, будто огромная морская волна, и острокрылая ощутила его тяжелое дыхание с привкусом корицы.
– Это уже моя забота, – губы демона коснулись ее руки. Сегодня он был на удивление любезен – именно этот факт и пугал Улулу.
Закинув ногу на ногу, Гарпий уже расположился в уютном кресле, а его лицо озарила загадочная улыбка.
– Тем временем я наставительно рекомендую тебе покопаться во вчерашнем дне, девочка.
Лучше бы его фривольные речи не облизывали острокрылую своим лживым языком. Она могла стерпеть что угодно, но только не это.
– Стало быть, идем до конца?
– Наше пари войдет в историю. Люди никогда не забудут Черный век, который наступит уже скоро. – Ликующе подняв бокал вина, Гарпий с жадностью сделал глоток.
– Ты считаешь, нам не смогут помешать? – не разделяя слепой уверенности демона, спросила Улула.
В ответ тот отмахнулся, скорчив недовольную мину.
– Ты слишком молода, острокрылая, но поверь мне второго такого шанса, на нашей бесконечности не предвидится.
Он очутился возле нее легким ветром и, взмахнув рукой, погрузил в мир чарующих грез. И на этот раз, видение не принесло доролийке боли и разочарования.
Демон не любил долгих, бессмысленных разговоров. Обладая невероятной силой и властью, он любил окутывать представительницу сумрака изящными картинами прошлого.
Вчерашний день неподвластный могущественному времени ожил и вновь заиграл новыми еще более яркими цветами.
Улула стала птицей – свободной и независимой. Ее крылья больше не отягощали невидимые путы бессмысленной власти, которой наделили доролийку Высшие. Только в этих снах она была по-настоящему свободна.
Прямо под острокрылой проносились поля и луга, горные реки и снежные пики непреодолимых преград. Взмах крыла, и она взмывала ввысь, не ведая страха. Перед ней раскинулся неведомый ей ранее мир.