Врачи подобную теорию отрицали и в дальнейшем в ответ только мило улыбались, разводя руками: ' мол, эдакое предположение не для наших светлых умов'.
Люси их понимала.
Тяжело передать словами, собственные переживания, а уж узреть в этих самых переживаниях мистическую составляющую – и вовсе невозможно. Люди столь благородной профессии не терпели подобных оговорок и ссылок на неведомое. У них всегда существовали иные, более закономерные объяснения любой, даже самой диковинной болезни.
Оказавшись на улице, Люси первым делом бросила короткий взгляд на дальнюю часть улицы – там, где располагались портовые доки. Шепот моря был приятен и невероятно успокаивал израненную душу. Набравшись сил, девушка направилась в цивилизованную часть города. Здесь в квартале Отрешенных, она называлась Тщеславной дырой и, по мнению Люси – полностью оправдывала свое название.
Здесь не было очевидного зла, но между этим, идеальное общество не избавилось от греховных помыслов. Под маской доброты и милосердия, ненависть и безразличие процветали среди благочестивцев еще сильнее, чем в квартале Отрешенных.
Переступив через незримую границу, Люси ощутила приступ удушья. Человеческие пороки, словно назло слетелись в одно место, чтобы встретить случайную гостью.
Где-то неподалеку, в подворотне, заскулил щенок – жалобно, протяжно будто угодил в капкан. Девушка только и успела сделать несколько шагов, когда животные призывы о помощи, сменились задорным детским хохотом.
Возле кучи смердящего мусора сидел паренек лет десяти и, затягивая тонкую веревку вокруг шеи совсем еще крохотного щенка, жестоко прижимал его к земле.
– Ты что?! Зачем! – вырвался из груди вопль отчаянья.
Мальчишка, увлеченный занятием не услышал Люси, продолжая затягивать петлю на шеи животного.
– Не смей! Брось! – девушка схватила мальчугана за плечо.
Злобный рык и вой заставили Люси отшатнуться. Обернувшись, на нее смотрели желтые, будто змеиные глаза не ребенка, а непонятного существа.
Лицо мальчугана имело земляной цвет и только у самого рта, виднелась кровавая окантовка. Только сейчас Люси заметила, что возле живодера, выложены в ряд несколько трупов кошек.
– Ты что сдела…? – так и не нашла в себе силы спросить она.
Мальчуган ощетинился, сгорбился, словно готовясь к нападению.
– Пошла вон, потаскуха! Пока сама не заплакала кровавыми слезами! – голос оказался взрослым, заутробным.
Попятившись, Люси едва не наскочила на высокого, долговязого мужчину в строгих учительских одеждах.
Подойдя к мальчику, он взял его за руку и наставительно произнес:
– Проследуем к дому сэр Питер. Пора тренировать чистописание.
Единственное, что заметила девушка – это счастливую улыбку на лице ребенка и показанный ей язык.
Выскочив на оживленную улочку, Люси едва не натолкнулась на двух состоятельных господ, между которыми шел нешуточный спор.
– Я говорю вам это выгодная сделка. И даю вам, мой многоуважаемый коллега, стопроцентную гарантию.
– Ну, если вы столь уверены, мой друг, я, пожалуй, соглашусь. Риск благородное дело и мы с женой готовы участвовать в затее своим скромным капиталом.
Увидев напуганную девушку, господа остановились и, расплывшись в сальных улыбках, и не сняв шляп, последовали дальше. Для них, она была всего лишь представительницей низшего сословия, не требовавшей к себе и маломальского уважения.
Люси уставилась в след пустым взглядом. Их помыслы были известны ей наперед. Тот, что казался чуть выше и толще, уже давно собирался оставить своего компаньона в дураках, другой же – несколько лет прелюбодействовал с женой приятеля и планировал отравить его стрихнином.
Девушка чувствовала, что планы и одного, и второго, вскоре осуществляться.
Перейдя на противоположную улицу Люси на несколько секунд остановилась возле магазинчика мистера Эванса. Здесь с самого утра толпилась целая стена любителей сладких угощений. Выглядели они напыщенно, вальяжно, стараясь не совершить лишнего движения. Их тучные тела напомнили Люси мыльные пузыри, которые могли лопнуть в любую секунду.
Девушка кинула в сторону тучных тел один короткий взгляд. Все так. Все верно. Обжорство взяло над ними верх, и измученный организм вскоре обязательно даст трещину. У того вон – что постарше – в следующем месяце сердечко не сдюжит, а остальным еще до весны лишним куском пищи наслаждаться.
В соседнем окне раздался задорный девичий смех, разлившийся по улице неуемным многоголосьем. Люси подняла взгляд и узрела на одном из балконов полуобнаженного мужчину в окружение двух фривольных девиц. Те явно были на весиле и не ведали в своем поведенье никакого срама. Да и кто осудит высокородного, который решил изрядно повеселиться, поделившись своей радостью со случайными прохожими.
Подав старушке милостыню, Люси поближе прижала к сердцу крохотного щенка, сердечко которого билось трепетно и тревожно.
– Не бойся, больше тебя никто не обидит, – ласково произнесла девушка, посильнее укутав его в платок.
Этот странный дар появился у нее неделю назад и с каждым днем усиливался, рос, будто весенний цветок.