— Меньше, — сказал рядовой Емцов.
— Конечно, меньше, — сказал Петренко.
Вступили герои в бой. Поле. Холмы. Перелески. Чуть поодаль петляет Лама.
— Ура! — разнеслось над окопами. Это солдаты подбили первый танк.
Снова гремит «ура!» Это второй — споткнулся, фыркнул мотором, лязгнул бронёй и замер. И снова «ура!». И снова.
Четырнадцать танков из двадцати подбили герои. Отошли, отползли уцелевшие шесть.
Рассмеялся сержант Петренко:
— Поперхнулся, видать, фашист.
— Эка же, хвост поджал.
Передохнули солдаты.
Видят, снова идёт лавина. Сосчитали — тридцать.
Посмотрел на солдат политрук Клочков. Замерли все. Притихли. Лишь слышен железа лязг…
Ближе всё танки, ближе.
— Друзья, — произнёс Клочков. — Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва.
— Понятно, товарищ политрук, — ответили солдаты. — Москва!
Вступили солдаты в битву.
Всё меньше и меньше в живых героев. Пали Емцов и Петренко.
Погиб Бондаренко. Погиб Трофимов.
Нарсутбай Есебулатов убит. Шопоков…
Всё меньше и меньше солдат и гранат.
Вот ранен и сам Клочков. Снова поднялся навстречу танку. Бросил гранату. Взорван фашистский танк. Обрадовался Клочков. И в ту же секунду сразила героя пуля. Пал политрук Клочков.
Стойко сражались герои-панфиловцы. Доказали, что мужеству нет предела. Не пропустили они фашистов. Поклонилась им в пояс за это Россия.
Разъезд Дубосеково. Поле. Холмы. Перелески. Где-то рядом петляет Лама…
Разъезд Дубосеково — для каждого русского сердца дорогое, святое место.
Враг рвался к Москве. Фашисты были уверены, что ещё удар — и они сломят сопротивление советских войск.
А в это время Верховное Командование нашей Армии готовило решительное контрнаступление.
И вот оно началось.
Внезапный и решительный контрудар советских войск ошеломил врага, заставил его отступать.
В боях под Москвой принимали участие и казаки: донские, кубанские, терские…
Лих, искрометен в бою Доватор. Ладно сидит в седле. Шапка-кубанка на голове.
Командует генерал Доватор кавалерийским казачьим корпусом.
Смотрят станичники на генерала:
— Наших кровей — казацких!
Спорят бойцы, откуда он родом:
— С Дона.
— С Кубани!
— Терский он, терский.
— Уральский казак, с Урала.
— Забайкальский, даурский, считай, казак.
Не сошлись в едином мнении казаки. Обратились к Доватору.
— Товарищ комкор, скажите, с какой вы станицы?
Улыбнулся Доватор:
— Не там, товарищи, ищите. В белорусских лесах станица.
И верно. Совсем не казак Доватор. Белорус он. В селе Хотино за городом Витебском — вот где родился комкор Доватор.
Не верят Доватору казаки.
— Шутки комкор пускает.
И снова:
— Терский!
— Оренбургский.
— Донской!
— Кубанский!
— Уральский.
— Братцы, да он же, считай, забайкальский, даурских кровей казак.
Ещё в первые месяцы войны конная группа Доватора ходила по фашистским тылам. Громила склады, штабы, обозы. Сильно досталось тогда фашистам. Пошли слухи: 100 тысяч советских конников прорвалось в тыл. Успокаивают солдат фашистские генералы. Отдают даже специальный приказ. А в этом приказе: «Не верьте слухам! Слухи о том, что в тыл наших войск прорвалось 100000 кавалеристов противника, преувеличены. Линию фронта перешло всего 18 000». А на самом деле в конной группе Доватора было только 3000 человек.
Когда советские войска перешли в наступление, казаки Доватора снова прорвались в фашистский тыл.
Боятся фашисты советских конников. За каждым кустом им казак мерещится…
Назначают фашистские генералы награду за поимку Доватора. 10 тысяч немецких марок получит ловкий.
Рыщут любители денег и славы. Ловят в мечтах Доватора. Исчезает как дым Доватор.
Повышают фашисты цену. 20 тысяч марок за поимку советского генерала. Рыщут любители денег и славы, хватают в мечтах Доватора.
Как гроза, как весенний гром, идёт по фашистским тылам Доватор.
Бросает фашистов в дрожь. Проснутся, ветра услышат свист. Кричат в испуге: — Доватор! Доватор!
Услышат удар копыт… бледнеют в панике: — Доватор! Доватор!
Снова повышают фашисты цену. 50 тысяч марок назначают они умелому. Лежат без хозяина эти деньги. Как сон, как миф — для врагов Доватор.
Едет верхом на коне Доватор. Легенда следом за ним идёт.
В упорных боях отстояли Москву солдаты. По фашистам теперь сами ударили.
Танковая бригада генерал-майора Катукова стремительно продвигалась вперёд. Догоняли танкисты врага.
И вдруг — остановка. Взорванный мост впереди перед танками.
Случилось это на пути к Волоколамску, в селе Ново-Петровском.
Приглушили танкисты моторы. На глазах уходят от них фашисты. Выстрелил кто-то по фашистской колонне из пушки, лишь снаряды пустил по ветру.
— Ауфидерзеен! Прощайте! — кричат фашисты.
— Бродом, — кто-то предложил, — бродом, товарищ генерал, через речку.
Посмотрел генерал Катуков — петляет река Маглуша. Круты берега у Маглуши. Не подняться на кручи танкам.
Задумался генерал.
Вдруг появилась у танков женщина. С нею мальчик.
— Лучше там, у нашего дома, товарищ командир, — обратилась она к Катукову. — Там речка уже. Подъём положе.
