– Для такого нужно крепкое нутро. А помнишь, как мы искали Чайнатаунского маньяка? Засели на крыше с биноклями, и тут в одном из окон девушка начала исполнять стриптиз. Таких булок, как у этой чокнутой телки, я больше никогда не видел. Она могла бы заниматься этим в кино. Тогда было лучше, чем сейчас. У нас не было компьютеров, социологов и медиумов, рвущихся выполнить за нас нашу работу. Мы выходили на улицы и изнашивали ноги по самые задницы, но зато нам не нужно было думать о целой горе папок и документов. Вот тебе и прогресс! Похоже, мы с тобой слегка поседели и погрузнели за эти годы. И давление на нас теперь куда сильнее. Слишком много нестыкующихся факторов нужно учитывать. Не то что раньше, когда у нас все было схвачено. За этим следят психиатры и АСЗГС[57]. Иногда хочется бросить всю эту суету и махнуть с женой в Мехико-Сити или еще куда-нибудь вроде этого. Ты сам никогда такого не чувствовал?
– Конечно чувствовал, – ответил Палатазин. – Как и любой из нас.
– Угу. – Гарнетт кивнул, сложил вместе кончики пальцев и какое-то время молча разглядывал его. – Так, отлично. Я хочу предоставить тебе небольшой отпуск, Энди. Оплачиваемый, на две недели. Что ты об этом думаешь?
– Э-э… отпуск. Что ж, это здорово, но сначала мне нужно закончить дело.
– Нет, не нужно ничего заканчивать, – строго проговорил Гарнетт.
– Как это?
Гарнетт прочистил горло:
– Лейтенант Рис подменит тебя на эти две недели, Энди. Я хочу, чтобы ты уехал.
– Я… боюсь, что я вас не понял.
– Ты устал, Энди. Переутомился и вымотался. Ты заслужил небольшой перерыв. Но я ведь тебя знаю: если дать тебе волю, ты не вылезешь из-за рабочего стола до второго пришествия. Так что не упускай своего шанса. Смотаешься вместе с Джо на пару недель в какое-нибудь приятное местечко…
– Что это значит? – потребовал ответа Палатазин. – Что ты пытаешься мне сказать?
Его щеки запылали. Он прекрасно понимал, в чем дело, но хотел услышать это от Гарнетта.
– Я… управление дает тебе немного времени для отдыха…
– Черт побери! – взорвался Палатазин, вскакивая на ноги. Голос его дрожал от возмущения и гнева, в висках бешено стучал пульс. – Управление собирается турнуть меня с работы, правильно?
– Нет, видит бог! Всего на две недели, Энди! Не навсегда!
– Что случилось? С кем ты говорил обо мне? Кто на этот раз сказал, что я двинулся рассудком?
И тут до него дошло: вероятно, все дело в том срыве в доме на Дос-Терросе. Но кто рассказал об этом Гарнетту? Сержант Тил? Один из патрульных с места преступления? Конечно же, это не мог быть Салли Рис!
– Ты считаешь, что я свихнулся, Пол?
– Я считаю… ты заслужил отдых. Давно уже пора. Просто иди домой, и пусть твои люди закончат это дело.
– НЕТ! – выкрикнул Палатазин. – Я НЕ УЙДУ! Мне нужно кое-что вытянуть из этого подозреваемого! Я не могу… не могу все бросить именно сейчас!
– Придется. – Гарнетт с усилием отвел взгляд и уставился на свои руки. – Доложишь о возвращении через две недели.
– Я не…
– Тебе все понятно? – очень тихо спросил Гарнетт и поднял глаза.
Палатазин начал было протестовать, хотя и понимал, что это бесполезно. С едва теплящейся надеждой во взгляде он оперся ладонями о стол и наклонился вперед.
– Я не свихнулся, – прохрипел он. – Не свихнулся, что́ бы ты про меня ни слышал. У всего, что я делал и говорил, есть веские причины; и Богом клянусь, если ты не прислушаешься ко мне, здесь… в этом городе случится великое зло. Такое зло, что тебе не привидится в самых диких кошмарах!
– Иди домой, Энди, – строго повторил Гарнетт.
Палатазин выпрямился и дрожащей рукой вытер пот с лица.
– Домой? – прошептал он. – Домой? Я не могу… мне… еще так много нужно сделать.
Его широко раскрытые глаза налились кровью, и он догадывался, что и в самом деле выглядит сейчас безумцем.
– Мне… оставить у вас свой жетон и оружие? – спросил он мгновением позже.
– Не думаю, что в этом есть необходимость. Это отпуск, а не отстранение от работы. Не принимай все так близко к сердцу, Энди. И ради бога, не тревожься из-за Таракана или чего-нибудь еще.
Палатазин кивнул и потерянно направился к двери.
– Да, все в порядке, – услышал он собственный голос, словно бы доносящийся из глубокого тоннеля, ощутил под рукой холодную дверную ручку и повернул ее.
– Пришли мне открытку из Вегаса, – бросил вдогонку Гарнетт, когда Палатазин уже шагнул за дверь с поникшими плечами и таким видом, будто только что получил сильный удар в живот. – Мне очень жаль, что…
Но дверь уже закрылась.
«Боже! – подумал Гарнетт. – Надеюсь, эти две недели хоть что-то изменят! А если нет… что ж, пусть все уладится само собой. Но тот, кто хотел сжечь тела, найденные в Восточном Эл-Эй, кто требовал кремировать их, явно нуждается в долгом отдыхе. Бедняга», – мысленно вздохнул Гарнетт и заставил себя заняться другими делами.
Было чуть больше двух часов пополудни, когда Джо услышала, как отрывается входная дверь. Она торопливо спустилась по лестнице и нашла Энди на кухне с бумажным пакетом в руках.
– Что ты делаешь дома в такую рань? – тихо спросила она.
Он бросил на нее быстрый взгляд и отвел глаза:
