– Мне холодно, – тихо сказал он. – Я мерзну уже несколько ночей подряд и больше не могу терпеть. Но вам ведь этого не понять. Если вы замерзнете, то просто включите обогреватель. Вам не знакома эта боль, мисс Ла Санда, боль, что бушует в вашем теле, словно снежная буря.
Он оглянулся на нее через плечо.
– Я рад, что вы сегодня здесь. Мне необходимо, чтобы рядом был кто-то, с кем можно поговорить. Иногда я скучаю по людям…
Губы женщины шевельнулись, но так и не выдавили ни звука. Две слезинки скатились по ее щекам, оставляя двойной след туши.
Вулкан смотрел на огонь.
– Рано или поздно вы бы все узнали. Мои чеки ничего не стоят. Мой счет в швейцарском банке давным-давно закрыт. Понимаете, я не был уверен, много ли вы обо мне знаете. Поэтому решил, что куда проще доставить вас сюда. Ко мне.
– Я… ничего… о вас… не знаю, – прошептала она.
– Но кое-что могли бы узнать. – Он повернулся к ней, потирая ладони. – Могли позвонить в полицию. Могли навредить мне до того, как все начнется.
– Что начнется?
– Всё! – воскликнул он, широко разводя руки. – Будущее!
Пейдж услышала звук открывающейся двери. Вулкан оглянулся.
– Это ваш ужин, – сказал он. – Настоящий венгерский гуляш из говядины. Я приготовил его специально для вас.
Девушка в белом платье принесла серебряную миску, до краев наполненную густым на вид бульоном, в котором плавали кусочки картофеля, говядины и моркови. Поставила ее на блюдо перед Пейдж и вышла из зала.
– Я хочу, чтобы вы это съели, – негромко проговорил Вулкан.
Руки Пейдж по-прежнему были прижаты к подлокотникам кресла, слезы падали с кончика подбородка.
– Ешьте, – сказал Вулкан так, будто разговаривал с ребенком.
Правая рука Пейдж взяла большую ложку, зачерпнула бульон из миски и поднесла к губам. Рот рывком открылся. Ложка вернулась в миску. Потом все повторилось еще раз.
– Глотайте, иначе задохнетесь, – предупредил Вулкан. – Вот так, хорошая девочка.
Он стоял над ней и смотрел, как она ест.
– Я еще многое хотел бы узнать об этой стране, носящей название Калифорния, – нетерпеливо проговорил он. – Вы могли бы помочь мне. Могли бы рассказать обо всем. Например… кто это такие? – Он ткнул пальцем в картинку с «Бич Бойз» на своей футболке. – Это какие-то религиозные лидеры, наподобие кинозвезд? Я хочу узнать о той музыке, которую слышал. Что это за инструменты? Лютни? Арфы? Мир слишком быстро меняется. Для меня годы мелькают, словно дни, а дни – как минуты. Здесь становится слишком многолюдно, слишком сложно. Каждый раз, выходя из своей обители, я оказываюсь в другом мире…
Неожиданно он зажмурил глаза, прислушиваясь к чему-то («МАСТЕР!»), но постарался избавиться от этого призыва. От жаркого присутствия Пейдж Ла Санды в нем бушевали волны неодолимой жажды. Но тут снова донесся призыв («МАСТЕР, ПОМОГИ МНЕ!»), настойчивый и мощный. Вулкан прикоснулся ко лбу, закатил глаза и постарался сосредоточиться на том, откуда он исходил. А затем…
Затем Вулкан увидел, как в большом прямоугольном здании, состоявшем словно бы из одних окон, полицейские завели его слугу в комнату для допросов. Таракан сел за стол, а один из детективов – чернокожий мужчина – включил магнитофон.
– Ну, хорошо, Бенефилд, – сказал чернокожий. – Мы собираемся задать вам еще несколько вопросов.
– Опять вопросы? – («МАСТЕР, ПОМОГИ МНЕ!») – Когда меня отпустят домой?
– Помните те фотографии, которые я показывал сегодня? – спросил чернокожий. – С четырьмя плохими девчонками.
– Я их помню, – ответил Таракан.
– Отлично.
Детектив открыл папку и просмотрел какие-то документы. Затем вдруг поежился и оглянулся на второго мужчину, выше ростом, сидевшего в другом углу комнаты.
– Тебе не кажется, что здесь холодновато, Фаррис?
– Вроде как да, – сказал тот. – Немного прохладно.
– Какое там, в задницу, прохладно? Такое ощущение, что сюда ворвался северный ветер! – Он снова поежился и вернулся к папке. – Что вы собирались сделать с Вики Харрис, после того как лишили ее сознания этой дрянью, Бенефилд?
– Ничего.
– Правда? Позвольте зачитать вам кое-что из списка ваших прежних правонарушений. Помните молодую женщину по имени Джилли Лэнгфорд, август семьдесят шестого?
– Нет. – («МАСТЕР, ПОМОГИ МНЕ!»)
– Это очень странно, потому что на опознании по делу о попытке изнасилования она указала на вас. Она сказала, что вы хотели задушить ее, и в доказательство показывала синяки на горле. А потом была восьмилетняя девочка Дженис Чесслер, ноябрь семьдесят седьмого. Помните ее?
Таракан крепко закрыл глаза и сжал кулаки. «СПАСИ МЕНЯ, МАСТЕР! ОНИ ЗАСТАВЯТ МЕНЯ ВСЕ РАССКАЗАТЬ!»
– Помните доктора Карла Фридмана, Бенефилд? – спросил чернокожий. – Департамент психического здоровья назначил его вести ваше дело после того, как приговор по обвинению в растлении малолетних был приостановлен.
– Клевета, – сказал Таракан. – Все стараются оклеветать меня.
