Миновав опустевшие стоянки, Томми свернул на авеню в южном направлении. Колени его дрожали, он испытывал страстное желание повернуться и крикнуть во всю силу легких: «Бык Тэтчер сосет!» Но какой от этого прок? Все закончится тем, что ему повыбивают зубы и расколошматят голову. Вскоре Ферфакская высшая школа осталась далеко позади — вне радиуса слышимости крика. Если бы у него были мускулы, как у Геркулеса, если бы он мог наносить удары ногой в прыжке, как Брюс Ли, тогда все Быки Тэтчеры в мире дважды подумали бы, прежде чем задевать его! Вот надлежащая судьба для Быка Тэтчера! Он представил, как Тэтчер в страхе бежит по туманным ночным улицам Лондона, как он останавливается у старомодных газовых ламп, прислушиваясь — по улицам Лондона разгуливает Джек Потрошитель. Трехфутовый серп в руке Орлона Кронстина — Потрошителя — сверкает в темноте, отыскивая новую жертву. Глаза Потрошителя — как черные дыры на серой маске, и вот эти дыры-глаза замечают бегущую фигуру Быка Тэтчера. Тонкие губы складываются в кровожадную хитрую усмешку. «Бежать тебе некуда, мальчик! — так крикнет Потрошитель. — Тебе не спрятаться от меня! Выходи, дай смертоносной Мэри попробовать твоей крови!»
И он, естественно, поймает Быка Тэтчера и тогда… ха-ха-ха!
Порыв ветра принес запах апельсинов и гвоздики. Это был тот самый фруктовый запах, некогда заманивавший тысячи доисторических саблезубых тигров, гигантских пещерных ленивцев и мастодонтов в ущелье-ловушку, с Ла-Бреанскими смоляными ямами, которые сейчас скрывались в зеленом лабиринте парка Хэнкок. Томми любил бродить там по субботам, когда отец его опаздывал с работы на заводе электроники «Ахиллес» в Пасадене, а мама вела переговоры по телефону с группой добровольцев, подцепленной в текущем месяце. В прошлом месяце это было «Общество помощи сиротам Камбоджи». Сегодня — «Группа по спасению африканских слонов». Пока мама улаживала дела, Томми обычно сидел под деревом на скамье, разглядывая бегунов на роликах, или читал Лавкрафта. Он уже давно привык к одиночеству.
Томми свернул на авеню Линденхерст, уводившую от парка, и зашагал вдоль шеренги испанских, облицованных плиткой, домов — сотни домов, уходивших, казалось, за горизонт, совершенно одинаковых, за исключением цвета краски и цвета машин перед крыльцом. Но, как заметил Томми, даже машины имели некоторое сходство. Все это были малолитражки, экономичные модели, в основном импортные, как, например, «пейсер» его отца или «тойота-целика» его мамы. «Мерседесы» или «порше» были малочисленны, и владельцы, словно стесняясь, укрывали их полотняными чехлами. Это был типичный район, где жили представители среднего класса, типичность распространялась и на собрания бойскаутов, и на вечеринки с костром на заднем дворе. Почти в таком же районе Томми жил и в те времена, когда отец работал на заводе в Скоттсдейле, в Аризоне, до этого — в Техасе, а еще раньше — в Денвере, в Канаде. Собственно, там они жили в пригороде за пределами Денвера, и там Томми нравилось больше всего: улицы с рядами кленов, дым из труб в порывах чистого северного ветра, люди в свитерах, граблями собиравшие листья в аккуратные кучки. В Калифорнии все было не так. Все здесь немного чокнутые, все какие-то скрытные. И беспокоило Томми не постоянное перемещение — он знал, что отец все это время назначался корпорацией «Ахиллес» на более высокие посты. Ему мешала перемена школ, приходилось расставаться с друзьями, которых у него и так было очень немного. Но Лос-Анджелес имел одно явное преимущество — по телевизору показывали столько фильмов ужасов! Почти каждую субботу он мог наслаждаться фильмами Орлона Кронстина, Винсента Приса или — очень редко — Тодда Слотера. В конце лета отец при помощи Томми укрепил антенну, добавив к ней чашечный отражатель, и теперь они ловили некоторые мексиканские станции, и надо сказать, что там действительно делали забористые ленты! Так что все было не так уж плохо.
Вдруг сердце его подпрыгнуло. На дорожке у дома напротив его собственного стояла серебристая «вега». Ее серебристая «вега»! Сэнди Вернон, дочери Питера и Дианы Вернон, второкурсницы Калифорнийского университета. Однажды в воскресенье Томми смотрел, как она подстригает газон перед их коттеджем, и он влюбился в нее. На ней были плотно облегающие шорты и майка-холтер. Загорелая, со светлыми пушистыми волосами… по сравнению с ней Фарра Фассет, Бо Дерек и Милинда Кеннимер выглядели, как уродина Сельма Вероун. Томми смотрел на упругие мышцы ее бедер, когда она толкала выплескивающий свежескошенную траву коситель, и таял, словно вишня в шоколаде. Он мог бы предложить свою помощь, но тогда лишился бы возможности смотреть на нее, на это восхитительное тело. Поэтому Томми сидел на крыльце своего дома, перелистывая журнальчик, но абсолютно не понимая, что читает.
Когда Сэнди покончила с лужайкой, она выключила косилку и повернулась к нему. Грива русых волос взвилась над ее плечами, как в рекламе шампуня. Даже с другой стороны улицы Томми видел, что глаза ее глубокого фиалкового цвета.
