Он вдруг замолчал, потому что ему послышался шорох в туннеле позади. Он направил туда луч фонарика. Свет был уже слишком слабым и не проникал далеко, туннель оказался погруженным в непроницаемую тьму.
— Что такое? — нервно спросил Томми, заглядывая через плечо Палатазина.
— Я… не знаю. Показалось, что там кто-то есть.
По лестнице быстро спустился Крысси.
— Все в норме, — сообщил он бодро. — Мы под Франклин-авеню, но придется взять восточнее, чтобы перехватить туннель под Аутпост-драйв. Не знаю вот только, какой он ширины…
— Вы только нас туда доведите, — сказал Палатазин. Он вернул фонарик Крысси.
Они двинулись дальше, каждая секунда немилосердно просыпающегося сквозь пальцы песка времени колоколом отдавалась в мозгу Палатазина. Туннель повернул влево, потом снова вправо, став более тесным. Сочащаяся из боковых каньонов жижа громко хлюпала и плескалась под ногами. Несколько раз Палатазин говорил: «Погоди», и прислушивался. Когда Крысси направлял назад луч фонарика, туннель всегда оказывался пустым — насколько хватало луча, конечно.
Они подошли к металлической решетке, преградившей им путь. Палатазин вытащил колотушку и несколько минут был занят тем, что расчищал дорогу. Потом решетка была отброшена в сторону. Туннель впереди начал явно подниматься вверх. Некоторое время спустя он снова пошел горизонтально — казалось, ему не будет конца. Потолок опустился ниже, и теперь даже Томми приходилось идти с низко опущенной головой. Палатазин, спина которого уже адски болела, осторожно ступал по липкому и скользкому полу туннеля. Вода несла всякий мусор, омывая ноги Палатазина. Туфли его давно уже промокли.
Вдруг он снова услышал странный шорох и обернулся, напряженно всматриваясь в темноту. На этот раз он был абсолютно уверен, что слышал приглушенные голоса, холодный смех, быстро пропадавшие вдали. Он поставил Томми на свое место, а сам занял его место в арьергарде. Волосы на затылке у него встали, словно наэлектризованные. Он боялся, что оправдается его предчувствие: здесь, внизу, окажутся вампиры, уже проснувшиеся, ведь они были защищены от проникновения солнечного света. Они, очевидно, были жутко голодны, и этот голод не давал им спать. Возможно, они стаями прочесывали каналы в поисках случайной жертвы. Он вспомнил про спички и аэрозольный баллончик, лежавшие в рюкзаке. Не останавливаясь, он проверил рукой, на месте ли они. Фонарик Крысси все заметнее слабел.
Теперь туннель круто уходил вверх. Они начали подъем.
Темнота постепенно наполняла дом. Она вползала незаметно и неумолимо, и раньше, чем обычно в это время года. Именно рассеянный свет дня за окном пугал Джо — она не могла определить, когда настанет час, пригодный для пробуждения вампиров, и откуда они нападут. Из маленького дома напротив? Или из соседнего, по эту же сторону улицы? Примерно час назад она и Гейл услышали, как ненормальный стрелок из соседнего дома мычит свои путаные молитвы, потом последовала долгая тишина, прерванная единственным выстрелом. После этого они уже ничего не слышали.
Джо сидела в кресле, стоявшем далеко от окна, лицо ее застыло в маске мрачного размышления. Пальцы ее теребили небольшой крестик, подаренный Палатазином, который она по его приказу не снимала с шеи. Гейл задвинула шторы, но каждые несколько минут она прерывала свое беспокойное хождение по комнате и выглядывала наружу, всматриваясь в сгущающийся сумрак.
Песок царапал стекло, словно когти дикого зверя. Гейл не расставалась с пистолетом, который оставил им Палатазин.
— Скоро станет совсем темно, — повторила она, словно стараясь заставить себя смириться с неизбежным. Каждый раз, когда Гейл выглядывала из-за штор наружу, она с холодным ужасом представляла, как глянет на нее с той стороны стекла бледное ухмыляющееся лицо.
Джо незаметно погрузилась в воспоминания. Она вспомнила первую встречу с матерью Энди, во время их третьего свидания, на празднике дня Св. Стефана. Та держалась вполне дружелюбно, но как-то очень тихо и отрешенно — глаза ее казались выцветшими, непроницаемыми, они как будто смотрели прямо сквозь Джо, словно кто-то подкрадывался сзади. Теперь она понимала, почему.
И в этот момент кто-то постучал в дверь. Сердце Гейл подпрыгнуло. Она сжала рукоять пистолета, вытащила его из наплечной кобуры. Она посмотрела на Джо испуганными округлившимися глазами.
Снова послышался стук — два четких быстрых удара в дверь.
— Не отвечай! — прошептала Джо. — Ни звука!
— А вдруг это Палатазин, — сказала Гейл и повернулась к двери. Одна рука легла на ручку, вторая, с побелевшими от напряжения костяшками пальцев, сжимала рукоять пистолета.
— Нет! — сказала Джо. — Не открывай!
Тишина — лишь свистел ветер. Гейл осторожно отперла дверь, повернула ручку и немного приоткрыла ее, так, чтобы можно было выглянуть наружу. Сначала она ничего не увидела, поэтому открыла дверь немного шире.
