Он вспомнил отца Сильверу и молодого человека, и женщину-вампира, которая нашла силы противостоять своему новому существу. И спасла таким образом его и Томми. Он будет молиться за всех за них, потому что они были храбры, и их действия во взаимном слиянии помогли остановить армию вампиров. Хорошо, если бы отец Сильвера выжил, но едва ли это было возможно. Палатазин был уверен, что священник умер в бою, и что король вампиров был уничтожен или при разрушении замка, или в кипящем котле соленой воды. Если же нет… Палатазин обессиленно закрыл глаза. Он не хотел пока думать о такой возможности. По крайней мере, пока что подобное раку распространение вампиров было остановлено.
— Что мы будем теперь делать? — спросила его Джо.
Он открыл глаза.
— Будем жить дальше, — сказал он. — Найдем себе новое место, поселимся там. Все, что произошло, останется позади. Но мы не будем забывать. Они не думали, что мы окажемся настолько сильными. Но мы выдержали. И выдержим еще раз, если будет нужно. — Он помолчал немного, потом чуть улыбнулся. — Как ты думаешь, смогу я теперь найти место начальника полиции в небольшом городке? Где-нибудь далеко отсюда?
— Да, — тихо сказала она и улыбнулась в ответ. — Я уверена, что сможешь.
Палатазин кивнул.
— Я… некоторое время буду не такой, как всегда… И ты, Джо, должна понять и… помочь мне справиться с тем, что случилось…
— Я помогу.
— И Томми тоже, — сказал он. — Родители его погибли, и он до сих пор очень смутно помнит, что случилось с ним в ту ночь и каким образом он оказался у нас. Возможно… что это и хорошо. Пусть лучше вообще никогда не вспоминает, хотя я опасаюсь, что однажды он вспомнит. Мы оба должны ему помочь справиться с тем, что наступит.
— Да, — пообещала она.
Он сжал ее руку и поцеловал.
— Mоя милая Джо, — прошептал он. — Надежная, как скала.
— Я тебя не оставлю, — сказала Джо. — Я буду спать здесь на полу, если придется, но я буду рядом, пока ты снова не встанешь на ноги.
— Господи, спаси того врача, который попробует тебя выставить, — сказал Палатазин. И, глядя снизу вверх на сияющее лицо Джо, он знал, что многое он пока не может ей рассказать. Вампиры уничтожены, по крайней мере, в этом городе, но то
Зло это вернется, в другой форме, наверное, но с той же ужасной целью. На этот раз оно получило урок, и свою ошибку едва ли повторит.
А отец его, который бродит по руинам монастыря на горе Ягер? В один прекрасный день они все обретут освобождение, и Палатазин был уверен, что если не его рука направит удар осинового кола, то чья-то другая, но обязательно, обязательно… Возможно, рука Томми, который станет старше, сильнее, мудрее. Но все это относилось к области вероятностей будущего, и он об этом пока не хотел много думать.
Поле зрения Палатазина стало слегка туманиться по краям. Джо еще никогда не казалась ему более красивой, чем в этот момент.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я люблю тебя. — Она подалась вперед и поцеловала его в щеку. С ее щеки на щеку Палатазина скатилась слеза. И когда она подняла голову, то увидела, что он погрузился в спокойный сон.
Ровно в десять часов вечера Гейл Кларк покинула свою койку в бараке и пробралась к двери. В темноте все еще слышался шепот незаснувших людей, но никто не обращал на нее внимания. Вдруг испуганный страшным сном, закричал проснувшийся ребенок. Гейл услышала успокаивающий шепот матери. Она уже достигла двери и проскользнула в прохладу темноты, накрывшей пустыню.
В небе ярко сверкали звезды, но луны не было, чему Гейл была рада. Вдоль дороги шло несколько человек. Кое-где горели огоньки в бараках, иногда вспыхивал в темноте огонек сигареты. Она огибала дальнюю стенку барака, когда попала вдруг в голубой яркий свет прожектора. К ней подкатил джип с двумя людьми из берегового патруля. Она тут же остановилась.
— Десять часов, — сказал один из них. — Комендантский час, мисс, вы разве не слышали?
— Вот как — комендантский час! Я не знала, что нарушаю какие-то правила. Просто вышла пройтись немного, подумать.
— Гм-м. К какому бараку вы приписаны?
— Во-о-он к тому, — она показала на здание, расположенное примерно в 60 ярдах по другую сторону дороги.
— Лучше вам отправиться назад и лечь спать, мисс. Забирайтесь, мы вас подбросим.
— Нет, спасибо, я лучше… я… — она замолчала и нахмурилась, пытаясь вызвать хоть какие-нибудь слезы на глаза. Глаза ее лишь заблестели немного сильнее, и она решила, что этого достаточно.
— Я… должна побыть одна. Пожалуйста, я сама сейчас вернусь.
— Десять часов — комендантский час, мисс, — сказал патрульный. Он сверился со своими наручными часами. — Уже восемь минут одиннадцатого.
— Я… потеряла мужа во время землетрясения. Стены вдруг начали падать на меня со всех сторон… — тихо простонала Гейл. — Мне необходимо немного побыть снаружи. В бараке мне страшно!
