Первый патрульный посмотрел на товарища, потом снова на Гейл. Лицо его стало немного добрее, но взгляд по-прежнему был каменным.
— Очень жаль, что ваш муж погиб, мэм, но вам придется все равно соблюдать комендантский час. Хотя, как мне кажется, ничего страшного не будет, если вы сейчас сами завершите свою прогулку. Верно, Рой?
— Конечно, — сказал второй патрульный и включил мотор.
— Итак, мы договорились. Вы возвращаетесь прямо в барак. Немного еще походите и возвращайтесь. Спокойной ночи, мэм.
Он быстро отдал честь, и джип покатился мимо Гейл. Красные огоньки на задней стенке джипа еще некоторое время горели в темноте, потом машина повернула за угол здания, и огоньки исчезли.
«Черт! — выругалась про себя Гейл. — Как это я прозевала копов!» Она быстро зашагала вокруг бараков, и звук шагов казался особенно тревожным в тишине. Она постоянно поглядывала через плечо, но патруль не возвращался. «А зачем им это? — спросила она себя. — Они ведь мне поверили».
Она нашла джип, припаркованный за большим зеленым транспортером. Ключи торчали в прорези зажигания, под пассажирским сиденьем она нашла большую флягу и целлофановый пакет. Разорвав упаковку пакета, она обнаружила миниатюрный фонарик, компас и карту базы с окружающей местностью — пустыней и плато застывшей лавы, лежавшим на востоке от базы. Кажется, местность была не из легких, но выбора у нее все равно не было. Капеллан Лотт помог ей, насколько сумел, теперь вся ответственность лежит на ней.
«Ладно, — сказала она себе, — пора в дорогу». Несколько минут она изучала карту, потом нашла на компасе восток и завела машину. Шум показался ей оглушительным — наверняка все часовые в радиусе мили уже подняли тревогу. Гейл с решимостью обреченной нажала на педаль газа. Она предполагала двигаться на восток, сколько сможет, но несколько раз она видела впереди фары встречного грузовика или джипа, и она или сворачивала на другую сторону дороги, или пряталась за ближайшим зданием. Чем дальше на восток, тем более редкими становились постройки. Наконец, большая часть базы осталась у Гейл за спиной. Прямо перед нею черными силуэтами на фоне звезд высились горы. Покрытие дороги заканчивалось группкой сараев, окруженных колючей проволокой. Гейл съехала с дороги и двинулась через пустыню. Джип подбрасывало на камнях, колеса давили кусты полыни.
Вдруг из-за гор на нее налетело чудовище, сверкающее красными и зелеными огнями. Это был новый транспортный «геркулес», снижавшийся над посадочной полосой. Она видела зеленый свет кокпита, и шум двигателей оглушил ее. Потом гром укатился, волна горячего воздуха пошла дальше. Гейл запомнила предупреждение Лотта насчет часовых вышек, и тут же выключила фары. Ее окутала темнота ночи, но вскоре глаза привыкли и даже при свете звезд она могла неплохо ориентироваться в окружающей обстановке. Во все стороны уходила пустыня, навстречу поднимались пики гор. Несколько раз ей приходилось рисковать, включать фонарик и сверяться с компасом.
Вышка с прожектором вдруг выросла справа, ужасно близко, словно буровая башня, торчащая из густого озера ночной темноты. Гейл сразу же свернула в сторону, ожидая пронизывающего луча прожектора. Но ничего не произошло. Вскоре она услышала тихое «чак-чак-чак» и тут же заглушила двигатель. Над ней медленно прошел вертолет и так же медленно исчез в западном направлении.
Вскоре она миновала вторую наблюдательную вышку, взгромоздившуюся на высокой горе. Куда она направится, если когда-нибудь выберется отсюда? Лас-Вегас? Флагстафф? Финикс? У нее не было ни документов, ни денег, ничего в это мире у нее не осталось, кроме одежды, которая на ней была сейчас. Она даже не могла в случае необходимости доказать, что она из тех переживших землетрясение, не говоря уже о профессии репортера. Если она забредет в редакцию какой-нибудь газетки и хоть словом заикнется насчёт вампиров, ее увезут люди в белых халатах. Или просто ее пинком выставят вон. Но она должна попробовать что-то сделать. Если одно и то же начнут повторять сотни людей, редакторам придется прислушаться. Хотя официальная версия — как говорил Лотт — массовый психоз? — будет препятствовать. Все равно. Наверняка множество людей самостоятельно — а таких сотни! — выбрались из Лос-Анджелеса. Поэтому сначала необходимо убедить кого-нибудь доверить ей пишущую машинку. И какой-нибудь стол в редакции. И если газета не примет ее статью, она пойдет в следующую, и так далее. «Черт побери! — подумала Гейл. — Буду зарабатывать на жизнь мытьем посуды в кафе, буду жить во вшивом мотеле, если придется, но когда история пробьет скорлупу, я буду на переднем крае. В конце концов, кто-то пойдет на опубликование, и тогда начнется путь наверх. Год спустя она уже сама будет заказывать музыку. Работать для «Нью-Йорк Таймс» или «Роллинг Стоунз», наверное. Во всяком случае, подальше от Калифорнии, насколько это будет возможно».
