«Ладно, — подумала она. — Все равно он не в ту сторону». Еще одна миля — и ноги ее стали напоминать растянувшиеся шаткие пружины, вокруг же просто кишели гремучие змеи. Есть ли в этом богом забытом Амбое телефон, подумала Гейл. Она уже давно не звонила своим родителям, но они, очевидно, должны все еще жить в Санвилле, проводя время в наблюдениях за ростом трав. Брату Джеффу должно быть уже шестнадцать, он, естественно, не вылезает с роликового катка, а старики держат свой магазинчик-аптеку на углу. Хотя ее взгляды не всегда и во всем сходились с родительскими, Гейл понимала, что нужно им позвонить, хотя бы сообщить, что она жива. Но если они пригласят ее домой или захотят подвезти, она скажет «нет». Определенно.
Из-за спины стремительно надвинулся свет фар, вычертив тень Гейл на асфальте шоссе. Темно-голубой «бьюик» последней модели обогнал ее и затормозил ярдах в шестидесяти. Потом водитель дал задний ход, выглядывая в окошко.
— Подвезти? — спросил он.
— Конечно, — без колебаний ответила Гейл.
Он приглашающе помахал рукой, она забралась на сиденье, положив карту и флягу с водой между собой и водителем. Мужчина тронул машину, и Гейл начала потирать ноющие икры.
— Куда вы направляетесь?
— На восток, — сказал мужчина.
— Ага, я тоже. А как далеко на восток?
— Как можно дальше.
— Прекрасно.
Гейл достала пачку «Винстона», предложила мужчине сигарету, но тот отрицательно покачал головой, и Гейл ткнула пальцем кнопку зажигалки на приборной доске.
— Мне повезло, что вы тоже в эту сторону. Иначе пришлось бы мне долго идти.
— Что вы здесь делаете? — спросил мужчина. — Одна, то есть.
— Я… гм-м… моя машина сломалась, я оставила ее в нескольких милях отсюда. Мне удалось выбраться из Лос-Анджелеса до начала землетрясения, и больше всего я хочу оказаться сейчас подальше от этого города.
Кнопка зажигалки выскочила обратно, и Гейл закурила свою сигарету. В свете ее огонька она рассмотрела мужчину за рулем. У него были большие руки и плечи, одет он был в рубашку в темно-красную клетку, брюки на левом колене порваны, виднелась свежая ссадина. Поцарапаны были также костяшки пальцев, а одно ухо совершенно разорвано, словно побывало в зубах собаки. У него были очки с толстыми стеклами, скрепленные на переносице черной липкой изолентой, а глаза за толстыми стеклами были маленькие, водянистые, бегающие… и испуганные. Казалось, он пытается следить за Гейл, не поворачивая головы. На подбородке у него кровоподтек, глубокая царапина на щеке. Зеленый свет приборной доски освещал его тонкогубое с большим подбородком лицо. Он производил впечатление упорного, решительного, целеустремленного человека, и когда Гейл посмотрела на спидометр, то увидела, что они делают 80 миль в час. Мужчина, наконец, повернул голову, посмотрел на Гейл, потом снова на дорогу. Взгляд оставил у Гейл неприятное ощущение… словно ее запачкали противной слизью.
Она неловко заерзала на своем сиденье и выпустила облако дыма. В свете фар мелькнул зеленый указатель: «Амбой — 3 мили».
— Я могу выйти в Амбое, — сказала Гейл.
Он молчал. Его громадные ладони сжимали руль, и Гейл подумала, что стоит ему приложить на унцию больше усилий, и он совсем сломает баранку.
— Вы тоже были в Лос-Анджелесе? — спросила она.
— Да, — тихо сказал он. Слабая улыбка мелькнула на его губах и тут же исчезла.
— Тогда вы знаете, что там было? Насчет вампиров?
Он смотрел на дорогу.
— Я слышала, что они все погибли, — продолжала Гейл. — Большая часть, по крайней мере. Возможно, кое-кто и выбрался, но долго им прятаться не удастся. Рано или поздно они сделают ошибку. И их убьет солнце, если уже не убило. Я собираюсь приложить все усилия, чтобы люди узнали об этой опасности.
Мужчина быстро взглянул на нее.
— Каким образом?
— Я журналистка. И я напишу такую статью! У-у! Мне нужно только найти газету, которая дала бы мне этот шанс. Это дело времени. Эй, вы проехали… — Они уже проносились с ревом мимо нескольких домиков, побеленных мелом, и стрелка спидометра все еще держалась у восьмидесяти. — Это был Амбой, — с тревогой сказала Гейл. — Я хотела здесь выйти.
— Нет. Вы не туда едете.
— Что вы хотите сказать — не туда? — Глаза ее сузились, она почувствовала укол страха.
— Вы едете не в Амбой. Вы лгунья. Я никаких сломавшихся на шоссе машин не видел. Значит, вы мне солгали, верно?
— Слушайте, я…
— Не хочу слушать, — сказал мужчина. Он потрогал лоб, повел плечами, словно коснулся раны. — Я уже слышал ложь, слишком часто. И вы теперь собираетесь напечатать в газете новую ложь, не так ли? О
— Она? Кто?
— Она, — тихо сказал мужчина. — Она делала так, чтобы у меня болела голова. Она сказала, что никогда не покинет меня, никогда не позволит, чтобы они меня забрали. Но она солгала. Она сказала, что ошибалась, что я ненормальный и что она уезжает. Вот кто она.
Гейл вжалась в дверь, глаза ее расширились от ужаса.
