Уолтер Бенфилд был мертв. Теперь его имя — Таракан, и имя это ему нравилось. С тех пор, как он получил работу в санслужбе «Алладин» четыре месяца назад, он непрестанно изучал поведение тараканов, наблюдал за их судорогами агонии, когда распылял «дурсбан» или «диазон» в щелях между досками пола или в плинтусах. Иногда тараканы высыпали наружу, совершая странного рода танец, спотыкаясь и падая, когда химикалий начинал их топить. Иногда самые крупные тараканы, здоровенные вожаки, быстро приходили в себя и спешили прочь. Их он ловил руками и складывал в пластиковый мешочек, принесенный из дома. Их сила, жизненная энергия приводили его в робость — лишь очень большая доза химикалиев могла прикончить хорошего трехдюймового самца. Без хорошей второй порции «диазона» они всегда снова приходили в себя. Даже придавив их подошвой, не всегда можно было достичь результата — несколько секунд они прикидывались мертвыми, а потом спешили прочь, выпустив кишки. Они были так быстры, так идеально приспосабливались, что почти не изменились за миллион лет. В течение месяца он их сжигал, пытался утопить в кипятке, задушить, спустить в унитаз, совершал дюжину других смертельных экспериментов. Кое-что удавалось. И совершенно случайно, когда он подцепил первую девушку, у него в машине оказался мешочек с тараканами. Когда она была уже мертва, он вдруг задумался — а задохнутся ли тараканы у нее во рту? И принялся за работу. Они задохнулись в конце концов, и он был очень доволен. И вдвойне доволен, когда узнал, что газеты прозвали его Тараканом. Для него это была честь, и он продолжал заниматься этим ради удовольствия, потому что газеты и полиция, кажется, именно этого от него и ждали.
Теперь, когда он увидел себя в зеркале, ему показалось, что он становится похожим на них. Плечи его были широкими и немного сутулыми, руки и предплечья — сильными и твердыми, как стальные балки. У него нависающий с густыми бровями лоб и маленькие глаза-бусинки, которые ничего не упускали. Раньше волосы у него вились, но когда он начал работать в «Аладдине», он коротко их подстриг. Очень маленькие уши и когтистые руки дополняли картину его внешности, которую он сам себе нарисовал. Да, в нем происходили эволюционные изменения, он становился гибридом человека и насекомого, все более хитрым, изворотливым, сильным, неуязвимым, почти как они.
Он отклеил липкую ленту, которой запечатывал крышку из вощеной бумаги, прикрывавшую коробку, сунул в щель два пальца и нащупал таракана. Тот выскользнул, и потребовалось еще несколько секунд, чтобы поймать нового. Потом он снова приклеил ленту на место, чтобы ни один из них не мог сбежать. Держа копошащегося таракана в кулаке, он включил свет. Подвешенная к потолку люстра, матовый зонтик грязного пыльного стекла, залила комнату ярким светом, бросив огромную тень Таракана. Он подошел к плите, повернул газовый регулятор и пронес таракана над пламенем. Насекомое отчаянно зашевелилось в его пальцах. Таракан имел над ним власть — жизни и смерти — как и над теми девушками, которые были подругами Бев и которые хохотали над ним, когда думали, что он не видит. О, он знал, как они хохотали. Он был гораздо умнее, чем казался на первый взгляд. Некоторых он видел вместе с Бев раньше, когда был малышом и она каждый вечер выбиралась на панель. Они были ее подругами, и они прятали ее от Таракана.
Обычно он мог справиться с ними одними руками, заставить их замолчать. Но Мастер сказал, что он зря тратит силы. Мастеру они нужны были самому, живые, и он сказал Таракану, что он должен достать на работе яду — жидкого или в порошке — и использовать его для девушек, чтобы они на время засыпали. Таракан выполнил приказ — украл из кладовой несколько флаконов: «семь-пыль», «В-1», «дурсбан», «диазон». Он мало что знал об этих веществах, кроме того, что мистер Ладрап напоминал о необходимости постоянно носить маску, пользуясь этими жидкостями. Он так и делал, когда готовил из химикалиев смесь на своей печке. Потом он налил то, что получилось — маслянистую коричневую жидкость — в бутылку из-под апельсинового сока, которую спрятал под раковиной. Первый раз он использовал ее на следующий же вечер, во вторник, и Мастер был очень сердит, потому что девушка задохнулась, пока он добрался до Блэквуд-роуд. После этого Таракан наполовину разбавил смесь водой, и она начала срабатывать великолепно.
Пламя охватило таракана. Он наблюдал за судорогами насекомого, потом бросил его в раковину, включил воду, и таракан, еще брыкая лапками, стек вниз по трубе.
Вдруг он поднял глаза, взгляд его горел. Ему послышалось, что сквозь щель в окне в комнату влетел слабый шепот. Он подошел к окну и прижал ладони к стеклу, глядя вниз. Он прислушался, склонив голову набок. Сегодня… нет, завтра вечером Мастеру понадобится новая жертва. Теперь он желал, чтобы Таракан уснул, забыл обо всем плохом, думал только о завтрашнем дне и о том царстве, которому предстоит расцвести.
Таракан прижал к стеклу лоб, постоял так несколько минут, потом выключил свет.
