— Ну… Ноэль? Открой ворота, Ноэль!
Ноэль потряс головой. «Имя. Откуда они узнали мое имя?» Казалось, кровь пульсирует у него в черепе. Он испытывал головокружение, слабость во всем теле. «Если я открою ворота, чем это повредит?» — спросил он себя. Какой-то тонкий голос внутри него продолжал кричать: «Никакой опасности… Ты не должен этого делать!.. Никакой опасности…»
— Ноэль, у нас мало времени. Ну, шагай сюда.
Правая нога Ноэля сделала шаг вперед. Он моргнул, в мозгу его ярился ураган диско.
— …и пусти нас.
На мгновение ему почудилось, что он пляшет в «Диско-2000» с самой крутой из девиц, с Дианой Валерио, может быть, и зеркальный потолок отражает тысячи разных цветов, и каждая вспышка цвета ярка, как взрыв новой бомбы. Музыка остановилась с внезапным щелчком.
— Вот и молодец, — сказал черный тип, входя сквозь открытые ворота. Он схватил Ноэля за руку ледяными пальцами и отобрал ключ.
— Кто первый? — спросил он у второго.
— Новая девушка мучается от жажды, — ответил тот, и они отвели Ноэля за грузовик, открыли дверцы фургона и подняли его. Лицо Ноэля было искажено сумасшедшей кривой ухмылкой, сердце словно старалось выскочить из груди. Ему казалось, что уже шесть утра, и он отправляется домой. «Еще одна ночь прошла, — сказал он себе. — Не так уж плохо».
— Только для новенькой, — сказал кто-то.
Дверь позади него захлопнулась.
Внутри в темноте было пятеро или шестеро людей, и кто-то из них взял его за руку. Потом чьи-то руки прижали его ближе к ледяной груди. Он обо что-то споткнулся — кирка? — и тут замораживающие губы поцеловали его рот, щеку, горло.
И начался ужас.
В темноте слышались вздохи и всхлипывания.
Мотор грузовика ожил, и он въехал на территорию кладбища, пока парень в футболке оставайся стоять, как часовой, на тихой улице. В центре кладбища грузовик остановился. Дверцы фургона отворились, и наружу вышли пятеро. Девушка, насытившись, чувствовала прилив сил. Они рассыпались под деревьями и принялись за работу как хорошо смазанные машины, орудуя кирками и лопатами. Когда раздался удар по дереву первого гроба, двое соседей бросили работу, чтобы помочь третьему… Внутри лежал скелет в черном костюме и желтой рубашке. Гроб быстро опрокинули, чтобы кости вывалились наружу, потом его закинули в глубину фургона. Послышался слабый стук — кирка задела новый гроб… На этот раз в небольшом гробике покоились кости ребенка. Кости были выброшены на землю и затрещали под ногами, как прутья, пока гроб грузили в фургон.
Через час почти 30 гробов были сложены в фургоне грузовика. Холмики земли покрыли все кладбище, одежда и лица могилокопателей были испачканы грязью. Но они продолжали работать, пока негр с повязкой не выпрямился, взглянув на пустую могилу перед собой, и не сказал тихо:
— Хватит!
Они сложили инструменты обратно в машину. Туда же вскарабкались и сами разрыватели могил. Задним ходом грузовик выбрался наружу сквозь ворота, за которыми подобрали часового. Набирая скорость, машина помчалась прочь от кладбища, повернув на Арагон-авеню в сторону коммерческого района Лос-Анджелеса.
Гейл Кларк, щурясь от яркого солнечного света, припарковала свой красный «мустанг» на общественной стоянке на бульваре Пико и прошла полквартала к небольшому зданию серого цвета, которое успело побывать клубом каратэ, центром здоровья для людей с избыточным весом, дзен-буддистским храмом, магазином здоровой пищи. Теперь на зеркальном стекле у входа огромными голубыми буквами было написано: «Лос-Анджелесский Тэтлер. Мы услышали — значит, мы напечатали. Мы увидели — значит, напечатали». Ниже имелось изображение чего-то вроде девы в длинном платье с факелом в руке.
Внутри по комнате были разбросаны шесть столов. На полу валялись кипами старые выпуски «Тэтлера» и других газет и журналов. Стояли батареи погнутых ящиков картотек, купленных на распродаже после пожара на одном складе. Книжный шкаф был забит распадающимися словарями и справочниками. Все они были куплены по дешевке на «блошином рынке» или украдены из библиотек. На одной стене имелась фреска, оставшаяся с того времени, когда здесь помещался магазин здоровой морской пищи — киты с извергаемыми фонтанами и солнце, освещающее берег с рядами абсолютно здоровых людей. Холли Фортунато в своем обычном обтягивающем черном платье смотрела из-за стола регистрации, который находился в десяти футах от закрытой двери с табличкой «Гарри Трейси — редактор».
— Привет, Гейл, — улыбнулась Холли. — Ну, как отдохнула?
— Как обычно, — без всякого выражения сказала Гейл, готовая к новой строчке ритуала.
— А у меня уик-энд получился какой-то паршивый, — вздохнула Холли. Веки ее были накрашены зеркальной тушью, груди колыхались, как черные дыни. — Пар-ши-вый. Я сказала Максу…
— Привет, Макс, — сказала Гейл трудолюбивому книжного вида молодому человеку за соседним столиком. Он поднял голову от своей пишущей машинки и улыбнулся. Потом, ни слова не говоря, он вернулся к работе, и Гейл опустилась на стул за своим рабочим столом.
