— Да, у нас имеется важная причина, — сказал ему Палатазин. — И мы не нарушаем прав, мистер Пьетро. Мы просто хотим осмотреть квартиру. Одна-две минуты и все. Больше нам ничего не нужно.
— Да-да, конечно.
Замок щелкнул, и дверь открылась. Пьетро включил свет, и они вошли в комнату. Атмосфера в ней была клаустрофобическая, и Палатазин сразу почувствовал резкий запах, напоминающий жженый миндаль. Одежда валялась на полу и на стульях, кровать не убрана. На стене в изголовье кровати приклеены вырезанные из журналов фотографии атлетов, штангистов, культуристов. Палатазин направился к середине комнаты, но тут что-то зашуршало на старом столике для игры в карты. Остановившись, он уставился на три проволочные клетки, наполненные громадными черными тараканами, старающимися вползти друг на друга. Он коротко и со свистом втянул в воздух.
— Посмотрите на это! — сказал он остальным.
— Иисус! — воскликнул, не веря своим глазам, мистер Пьетро. — Что он делает со всеми этими… штуками? Слушайте, у меня дом чистый, ничего подобного у меня…
— Да-а… — протянул Фаррис, заглянув в одну из клеток. — Ну и уроды…
Палатазин отошел в сторону, разглядывая фотографии на стене.
— А где работает мистер Бенфилд? — спросил он управляющего.
— Где-то в Западном Лос-Анджелесе. В одной из больших компаний по выпуску аэрозолей. — Вид у Пьетро был неподдельно страдальческий. — Для уничтожения паразитов, насекомых и так далее.
— А название компании вы знаете?
— Нет, извините, не знаю. — Он снова посмотрел на тараканов и с отвращением повел плечами. — Бог ты мой, вы думаете, Бенфилд все это с собой с работы приносит? Или… как?
— Сомневаюсь.
Палатазин посмотрел в другой угол комнаты, где Фаррис проверял содержимое комода.
— Вы не волнуйтесь, мистер Пьетро, мы не собираемся разбирать мебель Бенфилда на части. Фаррис, будь поаккуратнее с этими ящиками… Мистер Пьетро, когда Бенфилд обычно приходит домой?
— Да в любое время, когда ему вздумается, — пожал плечами Пьетро. — Иногда приходит вечером, побудет немного, потом снова уезжает на машине. Я уже давно научился различать всех жильцов по звуку шагов. Слух у меня довольно острый. В общем, никаких регулярных часов прихода домой у него нет.
— А что он за человек? Вы часто с ним разговариваете?
— Нет, он человек замкнутый. Вроде все нормально, тем не менее…
Пьетро усмехнулся, показывая золотой зуб.
— Всегда платит вовремя, а это не о каждом скажешь. Нет, Бенфилд человек молчаливый. Да, однажды, когда я не спал, слушал радио, он постучал ко мне, часа в два ночи. Это было недели две назад, он хотел поговорить, и я его впустил. Он в самом деле был очень возбужден… Не знаю. Он нес что-то такое сумасшедшее… насчет того, что искал свою старушку и, кажется, нашел ее, видел где-то… В два часа ночи!
Тут мистер Пьетро пожал плечами и повернулся, глядя на Цейтговеля, шарившего под кроватью.
— Старушку? То есть, его подругу?
— Нет, это мамуля его старушка.
— О, тут кое-что… — сказал Цейтговель, вытаскивая из-под кровати ящик с журналами. Это была странная коллекция комиксов, журналов для культуристов и порнографии. Палатазин с отвращением нахмурился. На кровати лежала пара черных пружинных эспандеров, из тех, которыми укрепляют мышцы кисти и предплечья. Палатазин попробовал сжать один из эспандеров, обнаружив, что сопротивление весьма сильное. Он внутренне провел параллель между этим эспандером и задушенными женщинами, потом положил черный прямоугольник обратно на кровать. Он заглянул в ванную и обнаружил, что в ванне на несколько дюймов воды. В аптечке стояли флаконы с «бафферином», «эксердином», «тайленолом». Похоже, Бенфилд страдал от постоянных головных болей.
— Капитан, — Цейтговель подал Палатазину, вышедшему из ванной, пожелтевший снимок. На нем полноватая блондинка, сидевшая на диване, обнимала одной рукой мальчика. Мальчик, коротко подстриженный, в очках с толстыми стеклами, отсутствующе улыбался в объектив камеры. Женщина сидела, закинув одну мясистую ногу на другую, на губах играла кривая ухмылка. Палатазин минуту рассматривал снимок, обратив внимание на странный стеклянный отблеск в глазах женщины, словно она слишком много пила.
— Вы когда-нибудь видели мать Бенфилда, мистер Пьетро? — спросил он.
— Нет. Никогда.
Фаррис занимался кухней: плитой и газовой колонкой. Наклонившись, он открыл дверцу кухонного шкафа и извлек бутылку, до половины наполненную коричневой жидкостью. Отвинтив пробку, он понюхал жидкость, и в тот же момент перед его глазами завертелись коричневые точки. Он быстро отдернул голову назад, чувствуя жжение в легких и в носу. Палатазин отобрал у него бутылку и понюхал ее через пробку.
— Мистер Пьетро, вы знаете, что это такое?
— Похоже на прокисшую мочу.
Фаррис пришел в себя, восстановил дыхание и, заглянув под раковину, вытащил оттуда кучу старых тряпок.
— Не знаю, что это такое, капитан, но это нехорошо пахнет. Нехорошо. Такой аромат способен сбить с копыт.
— Цейтговель, — тихо сказал Палатазин. — Сходи к машине и свяжись с нашими друзьями, пусть проверят этого парня, нет ли на нем чего-нибудь.
