Она не стала дожидаться, чтобы узнать, кто победит. Она повернулась и бросилась бежать, потеряв при этом туфлю. Что-то зашевелилось в кустах справа от нее, она увидела новую фигуру — женщину в блестящем диско-платье. Гейл добежала до машины, захлопнула дверцу, поставила замок на стопор и включила мотор. Женщина, волосы которой дико развевались вокруг белесого, как рыбье брюхо, лица, забарабанила кулаками по ветровому стеклу. Гейл включила задний ход, потом нажала педаль газа, врезавшись при этом в фургон Джека. Через мгновение она с ревом пронеслась через площадку, а ужас в блестящем диско-платье бежал за ней. Она повернула на Лексингтон-авеню, со скрежещущим визгом прочертив полосу по асфальту, и взглянула в зеркало заднего вида лишь оказавшись в четырех кварталах от дома Джека. На глазах вдруг выступили неудержимые слезы, почти ослепив ее, а легкие едва справлялись со жгущим горло воздухом — она никак не могла унять дыхание. Она рывком затормозила машину у обочины, слыша сердитое гудение клаксонов, и спрятала лицо в ладонях.
В следующую секунду кто-то мягко постучал в стекло дверцы, и Гейл с криком вскинула голову.
— Что вам нужно? — выкрикнула она. — Что вам нужно?
— Ваши права, мисс, — сказал полисмен. — Из-за вас едва не столкнулись две машины.
Джо сидела в кровати с книгой на коленях, глядя, как муж устало снимает галстук и рубашку. Она знала, что произошла какая-то неприятность. Он пришел домой в три часа дня — такого еще не случалось за одиннадцать лет их супружеской жизни. Он вяло ковырял еду, был мрачен и даже не стал смотреть воскресный футбол. Весь вечер он почти не разговаривал, и хотя она привыкла к его тревожному молчанию в те периоды, когда он работал с трудными делами, она прекрасно видела, что сейчас ему особенно тяжело. Несколько раз он вдруг застывал, глядя в пространство, или дрожащей рукой проводил по лбу.
Сейчас была почти половина десятого, и до утра было далеко. Она хорошо знала мужа и понимала, что его опять будут преследовать кошмары, если он не расскажет ей все. Иногда он поверял ей вещи, которые она предпочитала бы не слышать: убийство ребенка или новая жертва этого Таракана, но она внутренне скрепила сердце, потому что была женой полицейского, и это была его работа.
— Итак, — сказала она наконец, откладывая в сторону книгу. — Поговорим?
Он повесил рубашку на плечики в шкафу, убрал галстук.
— Энди, все не может быть так уж плохо, правильно?
Он глубоко вздохнул и повернулся к жене, и увидев его глаза, она подумала: «Да, да, может быть, и так плохо, до такой степени…»
Когда он заговорил, в голосе его чувствовалась усталость, но где-то в глубине его Джо уловила нервную дрожь, которая ее встревожила.
— Я должен был уже давно тебе рассказать, — тихо сказал он. — Я должен был довериться тебе первой. Но я боялся. Я и сейчас боюсь. И до сих пор я не знал, что мои опасения не напрасны. Я надеялся, что ошибаюсь, что вижу тени там, где ничего нет, что просто слегка схожу с ума из-за нагрузки. Но теперь я знаю, что я прав, и очень скоро Господь Бог будет не в силах спасти этот город.
— Энди, о чем ты?
— Потому что они скоро выйдут на улицы, пойдут по домам, от дома к дому, по всему городу. И в одну из ночей — возможно, не завтра и не послезавтра — но в одну из ночей они придут и в этот дом. — Голос его вдруг замолк, словно надломился. Джо крепко сжала руку мужа.
— Что случилось? — взмолилась она. — Пожалуйста, расскажи мне!
— Хорошо. Да, я должен тебе рассказать… — И тут все вырвалось наружу, все, начиная с происшествия на Голливудском мемориальном кладбище, и до живых трупов, обнаруженных в Восточном Лос-Анджелесе. Джо так крепко сжимала свои ладони, что почувствовала боль в костяшках. Он закончил рассказом о своем срыве и о том, как Салли Рис в молчании отвез его в Паркер-центр, словно Палатазин был одним из ненормальных бродяг-хиппи, которые спят на траве у памятника Бетховену на Першинг-сквер.
Он мрачно усмехнулся Джо, но глаза его были испуганы.
— И вот теперь я вижу, как они возвращаются. Они начинают покорять этот город. Так же, как покорили они когда-то мою деревушку. И когда они завладеют Лос-Анджелесом… — Ужас не дал ему договорить. — Бог мой, Джо! Тогда их будут миллионы! И никакая сила на Земле не остановит их!..
— Энди, — тихо сказала Джо, — когда я была маленькой, родители рассказывали мне истории о вампирах. Но ведь сейчас мы живем в совершенном мире, и… — Она замолчала, потому что в его глазах бушевала буря.
— Ты тоже не веришь? Джо, неужели ты не веришь? Они ведь и хотят того, чтобы мы не верили, потому что если мы начнем распознавать их, то сможем от них защищаться. Вывесим чеснок на оконных рамах, приколотим к дверям распятия. Они того и хотят — чтобы мы смеялись, чтобы мы говорили: «Этого не может быть!» Закрывая глаза, мы помогаем им прятаться, помогаем сделать еще один шаг к нашим дверям.
— Но разве ты можешь быть совершенно уверенным, что не ошибаешься? — разумно заметила она.
