Вдруг зубастики принялись выть и скулить. Большинство упало сразу, а три особи, которые все еще держались на ногах, разбежались в панике. Они ощетинились и некоторое время ходили кругами, но тоже упали, скуля. Из их тел торчали длинные тонкие палочки с маленькими крылышками из птичьих перьев на конце. Это выглядело в высшей степени загадочно. Могучее существо тоже, вероятно, было смущено неожиданным поворотом событий. Оно вынюхивало, шаталось на массивных лапах, озиралось по сторонам, но оставалось на месте, будто и не думая бежать. Это была ошибка. Я почувствовал их присутствие, только когда они проскользнули мимо меня. К счастью, я хорошо спрятался. Я так точно вписался между травинками, что они не смогли бы меня увидеть, даже если бы кто-то из них случайно на меня наступил. Их было шестеро. У них было по четыре конечности, две верхние и две нижние. Не знаю почему, но именно это принципиальное разделение функций конечностей, обусловившее отсутствующее у других существ полностью вертикальное положение тела, было первым, что привлекло мое внимание. Нижние служили исключительно для передвижения, а верхние, снабженные цепкими и гибкими отростками, словно были созданы для манипулирования убийственными инструментами, испускающими эти тонкие палочки, которые прикончили зубастиков. Двуногие подбежали к существу. При виде их он снова встал на задние лапы и взревел. Но они только этого и ждали. Они подскочили к нему с длинными остроконечными палками и прижали его к скале. Он защищался, рычал, фыркал кровавой слюной и пытался дотянуться до двуногих когтями, но они были вне его досягаемости. После непродолжительной схватки он по инерции повис на палках. Один из двуногих извлек откуда-то короткий заостренный предмет и перерезал твари горло. Раздалось неприятное бульканье, а затем наступила тишина. Я с восхищением наблюдал за продуманными и точными действиями двуногих. Я думал о том, как к ним подкрасться, оставаясь незаметным, потому что хотел поближе рассмотреть их смертельные инструменты, но вдруг осознал, что звуки, которые они издают, вовсе не похожи на писк, скулеж, рев, рычание или хрюканье, которыми, как мне показалось, легко выражают свои эмоции все существа в этом мире. Я слушал их с возрастающим изумлением. Тогда я еще не мог понять ни единого звука, но меня потрясло, что и без этого я каким-то образом ощущаю в них размытые очертания смыслов. Я не мог поверить в свое счастье. Они не только шли прямо на двух ногах и использовали инструменты, но и общались друг с другом через сложную систему модулированных звуков. По этой причине двуногие казались мне такими же чужими здесь, как и я. С той лишь разницей, что они научились жить в мире. Они не походили на меня, однако всё новые странности, которые я замечал в их поведении и внешности, лишь укрепляли во мне первое впечатление – сильное, возбуждающее убеждение, что меня с ними что-то соединяет, какая-то необъяснимая связь чуждости. Они были обернуты чужими шкурами, потому что не были такими волосатыми, как существа, на которых они охотились. У них также отсутствовали большие зубы или когти, и все же они могли быть очень опасными. Я хотел узнать, что делает их такими. Но меня интересовало не только это. Я жаждал узнать все тайны двуногих, потому что среди них могли найтись и ответы на вопросы о моем существовании.
