Я спокойно ждал и смотрел, как они сдирают шкуры с убитых существ, разрезают на куски кровавые ошметки, а потом укладывают их на сооруженную из веток переноску. Я не двигался и не делал ничего, что могло бы их встревожить. Но они каким-то образом ощущали мое присутствие. Я видел это в их движениях, когда они застывали в странных позах, нервно оглядывались или нюхали воздух, наклонив голову. Что-то не давало им покоя, что-то раздражало их, но они не знали, что именно. В какой-то момент мне показалось, что один из них, высокий, с длинными черными волосами, посмотрел прямо на меня. Я был убежден, что он не может меня увидеть, потому я смог выдержать его взгляд, но он, вероятно, что-то заметил, так как внезапно его кожа побледнела, он издал несколько сильных, категоричных звуков, и остальные двуногие начали в спешке готовиться покинуть это место. Я продолжал стоять неподвижно и наблюдать за развитием событий. Мне было интересно, подойдет ли черноволосый ближе, чтобы проверить, действительно ли в траве что-то скрывается, но он этого не сделал. Они взяли столько шкур и мяса, сколько поместилось на переноске, и отправились на восток. Я подождал, пока они исчезнут за деревьями, а затем двинулся за ними. Идти по их следам не составило труда. Оставалось только держаться на большом расстоянии, потому что двуногие были очень умны. Время от времени они внезапно застывали на месте и оборачивались, держа в руках свои смертоносные орудия, готовые выстрелить тонкими острыми палочками. Но я старался не приближаться настолько, чтобы меня заметили. После долгого похода, когда небо уже начало темнеть, я увидел, куда они шли. На дне широкой долины, прямо на берегу озера, обнаружилось еще одно свидетельство их необычности. Из стволов деревьев, камней, плетеных веток и перетоптанной земли они построили там то, что можно было расценить как продуманное убежище, в котором благополучно обитало множество двуногих. Круговая стена окружала несколько больших угловатых сооружений, сгруппированных вокруг грязной площади, расположенной в самом центре этого места. Я затаился высоко, на вершине ближайшего дерева, и стал наблюдать, как двуногие преодолевают хитроумный вход, представлявший собой как бы подвижную часть стены. А потом, уже внутри, вокруг них собрались многочисленные обитатели, большие и маленькие. Они обнимались, похлопывали друг друга по плечу. Издалека я слышал, как они вопят и кричат. Мне хотелось на это смотреть. Я чувствовал, что участвую в чем-то приятном.
Я остался там надолго. У меня не было другого выхода. Я внимательно наблюдал и постепенно начал знакомиться с их обычаями. Но знал, что для начала мне нужно найти способ выучить их язык. Конечно, я мог бы просто выследить одного из них, когда они, оставив своих товарищей, работали с растениями, которые выращивали за стенами своего убежища. Я бы без особого труда выдернул его сознание и мгновенно получил желанное знание, но не собирался никого обижать или пугать. Я рассматривал лишь одну альтернативу – хитрость, благодаря которой смогу тайно наблюдать из укрытия и всё узнавать. Я верил, что если буду терпелив, то рано или поздно придумаю, как это сделать. Но мне помог случай. С того момента, как я начал подглядывать за жизнью двуногих в их поразительном убежище, объектом моего внимания становились в основном большие особи, и только в результате одного любопытного инцидента я понял свою ошибку.
В приятный, теплый день большой двуногий вывел за стены группу маленьких двуногих. Они направились прямо к куче срезанной травы, где чуть раньше, кто-то из больших убил удлиненное существо без ног, которое своим появлением вызвало большой переполох. Когда большие затихли и разошлись по своим делам, я рискнул и прокрался к куче, чтобы получше разглядеть мертвое тело. Я уже видел таких, поэтому знал, что их укусы очень ядовиты и могут быть опасны даже для крупных особей. Меня не удивило, что двуногие их боятся. Мне было интересно, будут ли они реагировать похожим образом, если обнаружат меня. Я был погружен в свои мысли и потому не заметил, что ко мне приближается большой двуногий с целой оравой маленьких. Бежать было уже поздно. У большого была с собой палка. Он надел на нее мертвое безногое существо и, издав звуки, которых я до сих пор не понимал, поднял вверх, чтобы все маленькие двуногие могли на нее взглянуть. Я затаился в куче травы, надеясь, что меня никто не заметит, и вдруг обратил внимание, что некое сочетание звуков, издаваемых двуногим, часто повторяется. Меня осенило. Так я впервые узнал значение звукового сочетания «змея». Затем последовали новые смыслы, скрытые в других звуках, которые двуногие именуют словами.
