– Это не так. Тогда я еще не знал, что существует такая вещь, как сознательное оружие, и никогда не думал о мести. После той битвы я долгое время пребывал в странном подвешенном состоянии, отрешенном от реальности, изолированном. От меня остались только привычки, ежедневные ритуалы, механизмы навыков. Я спал, но не спал, питался едой, не имевшей вкуса, дышал, как бездушный кузнечный мех, умывался, но мое тело на ощупь напоминало грубый камень. Я сосредоточился на выполнении обязанностей, которые больше не имели никакого смысла, потому что формики не носили форму или обувь, не пользовались постельным бельем, питались песком, камнями и солнечным светом. Однако, что интересно, несмотря на то, что они взяли под свой полный контроль базу, они позволили мне продолжать делать то, чем я занимался до сих пор. Поэтому я считал простыни, считал одеяла, считал униформу, считал банки с фасолью и говядиной, считал обувь, считал мешки с рисом и кукурузой. Я переносил все это с места на место и приводил в порядок, бесконечно, беспрестанно, с утра до вечера, с перерывами на сон и трапезу. И они оставили меня в покое. Они ничего от меня не хотели. Я был единственным человеком, которому удалось пережить натиск формиков Килиманаруса, и рефлекторно, в силу какой-то сомнамбулической инерции, я жил среди грозных детей Матери Императрицы, диковинных существ, которых совершенно не понимал. У меня не было ощущения проходящего времени, и я не мог бы сказать, как долго это продолжалось, но теперь я полагаю, что в этом состоянии я находился две, может, три недели. И тогда моя пустая, бесполезная и совершенно бессмысленная рутина закончилась.
