Вдруг в полумраке склада что-то большое встало у меня на пути. Это был комисори, его звали Толос. Как ты знаешь, эти формики бывают очень разные. Этот имел вид трехъярусной человеческой скульптуры, сделанной из тонкой, плотно переплетенной и, вероятно, медной проволоки. Он сказал, что я должен пойти с ним, и повел меня на берег, туда, где между скал, под открытым небом, устроил штаб нынешний начальник базы, телуми, к которому все обращались «капитан Берк». С ним был человек, которого я видел впервые в жизни. Он больше походил на путешественника, чем на солдата. На нем была потертая и рваная гражданская одежда и нелепый пробковый шлем, а на поясе болталась большая кожаная кобура. Непропорционально большая. Он походил на ребенка, укравшего у отца пистолет. Это сразу привлекло мое внимание. Так же, как и его ботинки, разбитые до такой степени, что только чудом еще держались на ногах. Несмотря на то, что в тот момент я почти не испытывал никаких эмоций, вид человека пробудил во мне нечто, отдаленно напоминающее радость. Капитан Берк не представил его мне, а только сказал, чтобы я выдал ему новые ботинки и отвез вездеходом в пустыню. Я так и сделал. Я нашел обувь для него, а затем мы сели в вездеход и поехали. Сначала незнакомец был не очень разговорчив. Это меня устраивало, потому что я отвык от привычного обмена мнениями и опасался, что даже сдержанный разговор может пойти с трудом. Во время почти двухчасового путешествия этот человек подавал голос только тогда, когда нужно было указать дорогу. Он говорил: «Поверни сюда», «Остановись», «Разворачивайся». Мы не сильно удалились от боззоканской базы. На пятнадцать – максимум двадцать миль вглубь пустыни. А потом стали кружить, петлять между дюнами. Как будто что-то искали. Хотя там ничего не было. Нетронутый песок, никаких следов. Ну, ничего. Незнакомец неторопливо озирался, наклонял голову, прислушиваясь к звукам, которых не слышал я, и показывал, в какую сторону нам ехать. Я смотрел, смотрел на него и наконец не выдержал и спросил: «Мы что-то ищем?» «Да, ищет», – ответил он. «Ищет? Кто?» – спросил я, уверенный, что ослышался. «Тот, кто сможет найти», – с лукавой улыбкой сказал незнакомец. Я решил, что нет смысла допытываться, кого он имеет в виду, и замолчал. Я надеялся, что мы еще немного побродим по пустыне и вернемся на базу, потому что устал от этой безумной экспедиции. Было жарко, как в печке, и мокрые от пота руки скользили по рулю. Внезапно незнакомец приказал мне остановиться и выключить двигатель. У меня возникло искушение спросить его, что все это значит, но незнакомец приложил палец к губам, давая понять, что мне нужно замолчать. Затем потянулся к своей огромной кобуре и извлек из нее нечто, похожее на топорный и лишенный деталей муляж пистолета, изготовленный из цельного куска рифленого металла. Несмотря на крупный размер, пистолет был ему по руке. Мне пришло в голову, что он сейчас забьет меня этой металлической болванкой до смерти. «Сиди здесь и не двигайся, пока я не скажу тебе, что можно выходить», – сказал незнакомец. Он открыл дверь и вышел. Прежде чем ее захлопнуть, он добавил еще: «Ты задавался вопросом, почему только ты пережил нападение?». Я был в ужасе. Я боялся его. Я боялся того, что он сказал. Хотелось немедленно завести мотор, уехать и оставить его на произвол судьбы. Однако я решил подождать, пока он немного отойдет. Положил руку на кнопку стартера. Я видел, как незнакомец проходит между дюнами, оглядывается, поворачивается налево, поворачивается направо, через несколько шагов останавливается и поднимает этот свой забавный муляж. Затем все вспыхнуло черным светом, и я услышал свой крик.
– И что?
– Он сделал это. Этот незнакомец. Потому что Фероз хотел, чтобы я кое-что увидел.
– Ты можешь выражаться яснее?
– Сознательное оружие может напоминать пистолет или ружье, но действует оно совсем по-другому. Оно снимает слои реальности, уничтожает пространство, открывает каверны странных измерений и паразитических времен, из которых они могут мгновенно сооружить нечто невероятно убийственное. Они также могут заставить тебя видеть то, на что ни один нормальный человек не должен смотреть. Вещи из подкладки событий.
– И что же он, собственно, сделал?
– Он показал мне, как черный свет просвечивает песок и скалы, как шелушится тонкая скорлупа мира, как рябит под ней океан зернистого, переливающегося мрака, и как в его глубины, в ужасную, невообразимую бездну ускользает угловатая глыба. Эта форма сжималась, втягивала в себя длинные, зыбкие шипы и складывалась подобно сложному механизму, способному произвольно уменьшать или увеличивать свои размеры. Я увидел это всего на мгновение, на один очень короткий миг, после которого пустыня вновь обрела свой прежний вид, стала нормальной, выжженной золотым сиянием ослепительного солнца, но все же не мог перестать кричать. Я орал и орал, пока незнакомец не вернулся к вездеходу и не врезал мне по морде.
– Помогло? – спросила заметно повеселевшая Сихамур.
