– Он делает это только ради старого знакомства. И еще потому, что больше никто не соглашался на эту работу.
– Но он думал о вас. Это дорогого стоит в наши дни.
– Возможно, вы правы…
– Что случилось? Вы побледнели.
– Опять… Я снова это слышу.
– Бомбы? Сирен не было!
– Нет. Это ползет по небу.
– Ползет?
– Да, как будто. Что-то вылезает. Я слышу, как оно движется высоко над землей. Я не знаю, что это. Оно издает звук, который намного тише, чем звуки самолетов и нацистских снарядов. Оно также не похоже на характерное лопотание заградительных аэростатов. Оно просто пролетает над Лондоном, а потом исчезает. И ничего не происходит. Ни взрыва, ни воя пожарной сирены. Ничего. Дыра, наполненная тишиной. И ясно слышно, над каким районом оно затихает. Погодите. Сейчас! На этот раз над Камденом. Все ближе и ближе…
– Мистер Рэймонд, ложитесь. Вы устали. Вы сегодня слишком долго играли. Я поговорю с Доном. Что он себе думает? Нельзя так обращаться с человеком вашего возраста!
– Как вам будет угодно, но берегите себя. Вы же живете в Камдене.
– Не волнуйся, Уильям отвезет меня.
– От этого вам не защититься.
– Ну, конечно! Вы все это выдумали, чтобы напугать меня, правда?!
– Вы меня поймали. Видно, вы слишком умны, чтобы попасться на глупые шутки.
– Не совсем. Я почти поверила. Вам должно быть стыдно. Шестьдесят лет за плечами, а вы ведете себя, как озорной подросток.
– Простите мою слабость. Это просто игра, мисс Эмма. Ничего плохого.
– Я знаю. Не переживайте. Я не могу злиться на вас. Мне надо идти. Горшок у вас под кроватью, как обычно. Вода на шкафу слева. Я закрою дверь своим ключом и прошу вас никому не открывать. Я вернусь завтра, около одиннадцати. Спокойной ночи, мистер Рэймонд.
– Спокойной ночи. И спасибо!
Ключ скрипнул в замке. Рэймонд Адамс лег в постель. Он накрыл себя периной и прислушался к ночи. Он все еще слышал это. В звуковом пространстве Лондона зияла дыра, наполненная тишиной.
Он долго не мог заснуть.
– Одного разговора было достаточно, мистер Рэймонд. Одного! Ну и пожалуйста!
– Эмма, вы подвергаете мою доверчивость суровому испытанию.
– Я удовлетворюсь простым «спасибо».
– Вы хотите сказать, что Дон согласился на это бескорыстно, по доброте душевной?
– От вас ничего не скрыть.
– Без преувеличения. Нельзя не заметить, что этот человек вежлив и снисходителен только к тем, с кем имеет дело, или к их семьям.
– Вы правы. Уильям ведет с ним дела.
– Я понимаю…
– Сигареты, консервированная свинина, виски. Вы знаете, каково это, мистер Рэймонд. У Уильяма есть какая-то договоренность с людьми, которые работают на складах военно-морского флота.
– Черный рынок.
– Приходится как-то выкручиваться.
– Я не осуждаю вашего брата, Эмма. Я просто констатирую факт. Я уже давно догадался. Пакеты с продуктами, которые вы мне приносите, и коробки с сигаретами… Я не даю вам столько денег, а у вас их нет. Но я не комментировал это, потому что это не мое дело.
– Я ценю это, мистер Рэймонд. Я ценю.
– Это вы делаете кое-что для меня, а не я для вас. Я не забываю об этом. Я ваш должник, и долг этот никогда не смогу вернуть. И, честно говоря, я рад, что у меня есть еда и я могу курить, не беспокоясь о том, что у меня завтра закончатся сигареты.
– Вы мне ничего не должны. Я делаю это, потому что хочу. Мы уже говорили об этом. Но я хочу кое о чем вас спросить, мистер Рэймонд.
– К чему это официальное вступление? Спрашивайте, мисс Эмма.
– Что это за звук, тот, о котором вы вчера говорили?
– Еще раз прошу прощения за столь глупую шутку. Я понятия не имел, что она вас так взволнует.
– Нет, это я извиняюсь. Я истерически отреагировала, и вы не могли ответить иначе. Но позже, когда я уже вернулась домой, выяснилось, что Энджела, моя подруга и соседка по комнате, все еще не спит. А вы должны знать, что она страшная соня, и часто бывает, что она уже в восемь вечера во всю храпит. Но на сей раз все было по-другому.
Она сидела на кухне, подвернув под себя ноги, и бездумно смотрела в стену. Меня это встревожило. Заметив мое присутствие, она указала пальцем на потолок и спросила: «Слышишь?». Я не знала, что она имела в виду, пожала плечами и сказала: «Что?». А она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и прошептала: «Вот именно». У меня мурашки побежали по спине. Внезапно до меня дошло, что нас окружает глухая, невероятная тишина. Я села рядом с Энджелой и прижалась к ней. Она была потрясена. Она прикоснулась губами к моему уху и тихо, словно боясь, что кто-то, кроме меня, может ее услышать, плаксиво произнесла: «Я не знаю, что делать. Я, кажется, сошла с ума».
