– Везде, но на поверхность выходит только в нескольких местах. Вы знаете, о чем я говорю. Вам же знакомы все эти халцедоновые конструкции. Вам не кажется странным, что их так много? Вы никогда не задумывались, откуда они взялись? Может, это Охотник построил их и расставил здесь давным-давно. Может, вы похожи на мышей, которые развелись в пустом доме. И кугда хозяин вернулся, оказалось, что это вовсе не ваш дом. Мы были в вашем городе, изучили эти конструкции. Мы осмотрели их очень внимательно. И у нас создается впечатление, что Камень переворачивается все быстрее, – выразительно объясняет Захватная Рука.
– Вас никто не поймал? – скептически спрашивает Хемель.
– У нас свои методы. К тому же, после визита к Охотнику Ракам велел своим гвардейцам обходить нас стороной, – признается Оптический Глаз.
Перус и замин хихикают.
– Он того заслужил, – удовлетворенно заключает Хемель.
– Но здесь был кто-то еще, и ему уже не так повезло. Он слишком настойчиво стремился привлечь внимание Охотника, – добавляет Квадратное Отверстие в Груди.
Хемель красноречиво смотрит на Тенана и спрашивает:
– Кто?
– Вы его знаете. Вы упоминали о нем. Пойдемте, он рядом.
В нескольких десятках шагов Маленькие Люди показывают Тенану и Хемелю лежащий в траве труп перуса, поломанный и покрытый ржаво-красным пухом мха-паразита. Судя по состоянию трупа, он лежит здесь очень давно. Почти невозможно узнать, кто он, но Тенану хватило одного взгляда, чтобы узнать характерные утолщения на коленях и уловить следы уникального запаха артефактов ксуло, хранящихся в сыром подвале.
– Это… это Менур, – произносит он, пытаясь собраться с мыслями. – Что с ним случилось?
– Охотник одарил его своим вниманием, – отвечает Квадратное Отверстие в Груди.
Тенан и Хемель чувствуют нарастающий ужас, похожий на холодное дыхание смерти, стоящей прямо за ними.
– Чего он хотел? О чем спрашивал? – с большим трудом выдавил из себя Хемель.
– Он беспокоился о вас, пытался выяснить, что с вами случилось и что случилось с тем самым Друссом, которого вы так упорно ищете, – отвечает Оптический Глаз. – Почему он так нужен вам?
– Он не такой, как мы. Это человек, который…
– Человек?! Вы не говорили, что Друсс – человек. Вы уверены? – с сомнением спрашивает Захватная Рука.
– Это сейчас редкое явление, – добавляет Оптический Глаз.
– По крайней мере, один у нас тут был, – признается Тенан.
Маленькие Люди наклоняются друг к другу и переговариваются шепотом.
– Вы ведь знаете, что здесь происходит? Почему вы не хотите рассказать нам? – спрашивает Хемель. В его голосе звучат раздражение и отчаяние.
Маленькие Люди прерывают совещание и смотрят на замина.
– Ведь не случайно его называют Охотником за людьми. Мне кажется, что он хочет добраться до Друсса, что он ищет его так же, как и мы, но, в отличие от нас, он знает, где он, только по какой-то причине сам не может до него добраться и использует для этого нас. Причем делает это так, чтобы мы не поняли, в чем на самом деле участвуем. Так ли это? Скажите. Пожалуйста…
– Успокойся, – твердо говорит Квадратное Отверстие в Груди. – Тебе это не поможет. Тебя всегда раздражает то, на что ты не способен повлиять? Тебя выводит из себя бесконечный дождь? Или сильный мороз? Так? Я подозреваю, что мне не нужно вам это объяснять. Вы это уже знаете, вы это чувствуете, просто не хотите принимать к сведению. И все же у нас с вами почти один и тот же взгляд, одна и та же форма восприятия, одни и те же ограничения. Разве это не очевидно? Неужели вы до сих пор не в силах ответить на этот простой, но фундаментальный вопрос?
– Какой же? – глухо спрашивает Хемель.
– Имя этого нечто, имя, которое дали ему такие, как мы, и такие, как вы, на самом деле ничего не значит. С тем же успехом мы могли бы назвать его совсем по-другому. Давайте назовем его Никлумбом, или Бмулкиной, или, как вам угодно, но каждое слово, которое мы будем использовать, будет так же лишено истинного смысла, как и то, что мы сейчас употребляем. И всё же нам повезло. Пчелы смотрят вверх и не видят пчеловода, потому что сама идея пчеловода не вписывается в их реальность. Мы видим немного больше. Мы видим, что что-то происходит, но мы не до конца понимаем то, что видим. Мы не имеем ни малейшего представления о том, какие мысли за этим скрыты и напоминают ли они вообще наши мысли. У нас также нет общей плоскости, нет точек опоры, с помощью которых мы могли бы объяснить действия этого нечто. Подумайте. Неужели вы полагаете, что чему-то подобному требуется какая-то охота, что ему приходится что-то искать? Это работает на совершенно ином уровне. Это нечто видит насквозь наши муравьиные усилия, еще до того, как мы появились в этом мире, и знает о нашем существовании больше, чем мы когда-либо сами узнаем. Оно приходит, берет то, что ему нужно, и делает то, что хочет. Использует.
– Для чего? – спрашивает Хемель.
СОМОРКИНО КХАТ
