Разат наклоняется и видит, что из Белой Пирамиды выпало живое существо. Причем это не какой-нибудь энку, а нечто другое. Хотя, как и у большинства энку, у него есть две руки, две ноги и одна голова, кожа у него голая и мягкая, волнистая и сморщенная. У него нет защитного панциря, под которым можно что-то спрятать…
Существо смотрит на Разата и говорит:
– Ламрех.
После этого тусклый огонек жизни, едва теплящийся в его глазах, гаснет. Существо неподвижно застывает, лопается, распадается на куски и рассыпается в пыль. Ветер развеивает прах и приносит запах свежести и открытого пространства. Разат чувствует его глубоко в себе. Это похоже на приятную щекотку, прикосновение забытой, но очень ценной, единственной в своем роде эмоции.
И он ощущает что-то еще.
Панаплиан уносит их в поток ослепительного света. Хемель и Тенан описывают в воздухе широкую дугу и падают на мягкую влажную траву. Их окружает запах влажной земли. Они с трудом поднимаются, преодолевая неуклюжую тяжесть собственных тел, которую им наконец удалось восстановить.
Свет теряет ослепляющую яркость, и тогда Хемель и Тенан замечают угловатое здание из красного кирпича, увенчанное высокими напорными башнями, редкие трубодома, окруженные карликовыми акациями и колючими кустами практо, а также возвышающийся вдали массивный конус Аполлабия с золотым куполом, который, восхитительно сверкая в лучах низкого вечернего солнца, парит в воздухе над спокойными волнами озера.
– Мы вернулись! – радостно восклицает Тенан.
– Угу… – бормочет без энтузиазма Хемель.
Перус направляет на него эктоплазматический вырост и спрашивает:
– Что случилось?
Хемель не отвечает, а Тенан видит, что замин не смотрит на город. Направив свой взгляд в ту же сторону, Тенан замечает, как черный, чешуйчатый конус, едва выступив из земли и раздвинув влажную траву, удаляется вглубь мерцающего Поля Мороси, которое выглядит как-то иначе, темнее, как будто сквозь зыбкую завесу мелкого, но густого дождя проглядывают нечеткие очертания чего-то огромного.
– Ты помнишь, что он говорил, – тихо говорит Хемель.
– Он пошутил.
– Он?! Не думаю. Он понятия не имеет, что такое шутка. Он не может составить ни одного разумного предложения, не говоря уже о том, чтобы… Нет. Он не шутил и не лгал. Басал, яма Эбрены, золотая втулка, Камень, а потом вдруг Пространство Конструкта… У тебя нет ощущения, что чего-то не хватает, что-то еще произошло, что-то, чего мы не помним?
– Нет. Хотя… Немного есть. Сам не знаю. Я запутался, а ты не помогаешь.
– А он поможет? – спрашивает Хемель, указывая толстым корявым пальцем на темное Поле Мороси.
– Ты же не собираешься…
От изумления Тенан даже присел.
– Если есть кто-то, кто знает, что здесь на самом деле происходит, что случилось с Друссом и для чего нас использовали, я ставлю на него. Я убежден, что там, в самом центре паутины, сидит хитрый паук.
– И спокойно ждет, когда мы сами попадем в его сеть? Это безумие!
– Не больше, чем спуск в яму Эбрены.
Тенан успокаивается и размышляет. Спустя некоторое время он говорит:
– Ладно, предположим, что Ракам говорил правду и Охотник за людьми находится там. Ты думаешь, можно просто подойти к нему и спросить?
Хемель отхаркивает мокроту, плюет в траву и, задыхаясь, переминается с ноги на ногу. Он ничуть не скрывает своего страха, что Тенан воспринимает как выражение величайшего доверия.
– Я должен… должен попытаться найти в этом смысл. Я должен убедиться, что мои подозрения верны. Ты делай, что хочешь. Можешь возвращаться в свой трубодом. Я не буду тебя задерживать.
– Об этом и речи быть не может! Где ты, там и я. Я тоже хочу разобраться, в чем дело.
– Но ты же понимаешь, что мы можем…
– Оставь, хорошо?
Хемель пожимает плечами и направляется к Полю Мороси. Он рад, что идет туда не один.
Они бредут в высокой траве. Морось переходит в проливной дождь, вокруг клубится редкий туман, падает видимость. Хемель и Тенан замедляют шаг и внимательно смотрят по сторонам. Они боятся попасть в пещеру Аворро, но продолжают двигаться вперед, к огромному темному объекту, маячащему за зыбкой завесой дождя. И хотя довольно долго им кажется, что они не только не приближаются к нему, но даже отдаляются, как будто гигант не дает им к себе подойти, внезапно, совершенно без предупреждения, Хемель и Тенан пересекают рубеж, за которым уже нет дождя.
За которым находится он.
За которым находится это.
Хемель и Тенан долго просто стоят и потрясенно смотрят. Они не могут произнести ни единого слова, потому что любое из известных им слов здесь неуместно.
Наконец, спустя какое-то неопределенное время, Тенан взрывается истерическим смехом и говорит:
– Клянусь Таботтом, вот это паук!
Хемель сдавленно хихикает и вновь обретает дар речи, хотя и впервые видит нечто подобное.
– Неудивительно, что Ракам испугался. Наконец он встретился с тем, что превзошло даже его. Почему этого не видно из города?
