– В Пенлок.
То есть на юг.
– Ящер был один?
– Да, мне повезло. Иначе бы не выстоял… – Эдвин машинально потер руки, словно стирая с них кровь. – Выстрелил в него из пистоля, но только ранил. Гадина прыгнула, но я успел подставить меч и распорол ей горло.
– Прекрасный удар, Ваше Высочество, – похвалил Нокс.
Корвин знал, что этот дородный, седовласый и морщинистый человек еще полон сил и на занятиях по фехтованию с легкостью побеждает молодых.
Собравшиеся одобрительно загудели. Корвин напомнил себе, что слухи обо всем происходящем здесь вскоре распространятся по всему городу.
– Я рад, что тебе удалось отбиться, Эдвин. Но странно, что дракон был только один. – Корвин наклонился, разглядывая тушу. – Я думал, они держатся стаями, как и ночные.
Люди загомонили. Кое-кто тоже рискнул приблизиться к дракону.
– Как жить, если ни днем ни ночью нам не будет покоя от ящеров? – спросил кто-то, и разноголосый хор подхватил вопрос.
Канцлер Рендборн поднял правую руку. На ней в солнечных лучах тускло поблескивал перстень с крупным чар-камнем. Корвин не знал, какой заговор наложен на самоцвет, но из всех членов совета канцлер был самым напористым и лучше всех умел разговаривать с толпой. Его острые желтые глаза напоминали глаза хищной птицы.
– Не бойтесь! – громко произнес он. – За Тормейнами мы всегда были и будем как за каменной стеной. Верьте верховному королю!
Слова возымели скромный эффект. Не помогли ни энтузиазм, ни обаяние Рендборна. Большинство собравшихся жило в замке. Они либо точно знали о болезни Орвина, либо подозревали о ней. О какой вере в короля могла идти речь, если тот и из опочивальни-то почти не выходил?
Поняв, что происходит, Корвин решил действовать. Обогнув труп дракона, он взобрался на парапет фонтана.
– Канцлер Рендборн прав! – выкрикнул он, набрал в грудь побольше воздуха и в наступившем молчании продолжил. – Путешествуя по стране, я нашел оружие, которое навсегда изменит нашу жизнь. Оружие настолько действенное, что с его помощью однажды мы избавимся от драконов, как от ночных, так и от дневных. – Корвин обернулся, выискивая в толпе Боннера, Сигни и Кейт. – Госпожа Брайтон, госпожа Леф, мейстер Боннер! Пожалуйста, подойдите ко мне.
При одном взгляде на лицо Кейт Корвин порадовался, что стоит далеко, иначе она бы точно огрела его по шее. Однако ослушаться принца на виду у всего двора она не посмела. Троица во главе с Боннером подошла к фонтану.
Узнав Кейт, толпа глухо и неодобрительно загудела, повторяя ее имя:
– И я исполню свое обещание, – пробормотал Корвин себе под нос.
Пусть потом делает с ним, что хочет, но сейчас она должна встать рядом.
Когда Кейт вышла вперед, он вновь заговорил, постаравшись, чтобы голос звучал властно – тоном, не терпящим возражений:
– Кейт Брайтон, дочь изменника Хейла Брайтона, спасла мне жизнь, когда по пути из Фархольда в Андреас на наш караван напала стая дневных драконов.
Он умолк, оглядывая лица людей. На него смотрели десятки глаз. Дамы с парасолями в элегантных расшитых платьях; гладковыбритые кавалеры с украшенными драгоценными камнями кинжалами за поясами; слуги в форменной одежде и гвардейцы в мундирах – Корвин говорил со всеми сразу.
– Мой долг перед госпожой Брайтон настолько огромен, что с лихвой искупает все ее прошлые прегрешения, – продолжил он, добавив про себя:
Корвин умолк, ожидая реакции людей. Те только холодно смотрели на него в ответ. Тут вперед выступил Эдвин:
– Рад приветствовать вас от имени Норгарда, госпожа Брайтон.
Он взял за руку оцепеневшую Кейт и поцеловал кончики ее пальцев. Корвин скрипнул зубами, припомнив тот поцелуй в розарии.
– Благодарю вас за то, что вернули мне брата целым и невредимым. – Эдвин тепло улыбнулся Кейт. – Добро пожаловать. Норгард никогда не забудет вашего подвига.
Теперь толпа зааплодировала. Без особенного усердия, но и это уже было хоть что-то. За все годы, что Эдвин фактически носил корону отца, он научился добиваться от придворных того, чего хотел.
Когда все успокоилось, Корвин добавил:
