Принц открыл было рот, но Черномор вдруг всхрапнул и привстал на дыбы. Жар-птица последовала его примеру, чуть не сбросив Кейт. Девушка непроизвольно натянула повод и прижала каблуки к бокам лошади, ожидая новой закидки.
– Что это на них нашло? – удивился Корвин.
– Кто их знает. – Кейт инстинктивно потянулась к разуму кобылы.
Оказалось, она что-то учуяла, и этот запах ее пугал. Кейт попробовала мысленно отыскать каких-нибудь лесных зверьков, но никого не обнаружила. Животные избегали этого места, а те, кто был недалеко, пытались остаться незамеченными.
«Пошарив» по окрестностям, Кейт обнаружила источник этих страхов, однако не смогла его опознать. Явно хищник, ум сжат в тугую пружину, точно у сидящего в засаде кота. Вот только мысли зверя были какими-то скользкими, никак не ухватишь. Кейт почувствовала, что, если подберется поближе, эта «слизь» запачкает и ее саму. Вместо жаркой сердцевины, которая имелась у всех животных, она ощущала лишь пустоту. И еще странность: ей чудилось, что в этом существе заключены множество разумов. Чужие мысли переплетались, точно нити в клубке. Нельзя было сказать, где кончается одна и начинается другая. Кейт отпрянула, желудок скрутило.
– Корвин, надо выяснить, кто там.
Она догадывалась кто, но верить в это ужасно не хотелось. Они спешились, привязали лошадей к дереву и со скорострелами в руках двинулись в чащу. Как и Кейт, Корвин теперь не расставался со своим с самого Фархольда.
Кейт шла впереди, ведомая своим даром. С каждым шагом она чувствовала путаницу разумов все отчетливее. Однако когда они вышли на поляну, там никого не оказалось. Где же они? Должны быть здесь! Кейт зажмурилась, пытаясь «прощупать» место…
Еще несколько шагов. Она двигалась медленно, опасаясь ловушки. Корвин следовал за ней. Вглядываясь в высокую траву, Кейт наткнулась на небольшой светящийся чар-камень, наполовину скрытый в земле.
– Смотри! – Она показала на него Корвину.
– Три преисподних! Это еще что такое? – Принц наклонился.
– Не трог…
Поздно. Он уже взял камень. Воздух замерцал, словно над землей поднимался щит страж-камней.
Оттуда потянуло зловонием, послышалось рычание и щелканье челюстей. Драконы. Но какие? Кейт заглянула через край. На нее уставились несколько пар глаз-бусинок. Потребовалось некоторое время, чтобы различить черную чешую, почти сливавшуюся с темнотой ямы. Четыре дневных дракона, увидев добычу перед самым носом, принялись скрести по стенкам, пытаясь выкарабкаться наружу. Кейт отшатнулась. Яма была слишком глубока, чтобы ящеры с такими слабыми крылышками могли вылететь на поверхность.
Садок, запечатанный чар-камнем.
КОРВИН С КОЛОТЯЩИМСЯ сердцем заглянул в яму.
– Что будем делать? – спросила Кейт.
– Перебьем гадов, пока они бед не наделали! – Он взвел скорострел.
– Погоди, – Кейт придержала его руку, – кто-то ведь посадил сюда этих драконов, причем так, чтобы их не обнаружили.
– Предлагаешь дождаться хозяина? – нахмурился Корвин.
Похоже, Возрождение пробралось и в Норгард. Принцу не хотелось думать, что родной город в опасности. Дикий, из-за которого погибла королева, сжег несколько десятков людей, а ведь он действовал в одиночку. Корвин даже вообразить не мог, что может натворить целая орда.
– Если мы начнем сейчас стрелять в драконов, их хозяин переполошится и не придет. – Кейт оглядела поляну.
Корвин посмотрел на солнце. Приближался полдень. Если они не поторопятся, то он опоздает на совет. Однако их находка была важнее любого совета.
– Хорошо. Подождем. Посмотрим, кто здесь объявится.
Они притаились за деревьями, хотя их тонкие белые стволы были не лучшим укрытием. Они не произносили ни слова, и лесной шум теперь казался громче. Каждый скрип дерева или хруст ветки заставлял вздрагивать. Время текло. Желудок Корвина начал урчать, ноги затекли от неподвижности. Кейт, должно быть, чувствовала то же самое.
– Может, проверишь, как там наши лошадки? – шепнул он ей.
Она охотно кивнула, встала и исчезла в подлеске, двигаясь бесшумно, словно дикий зверек. Корвин проводил ее взглядом, потом посмотрел на поляну. Из драконьей ямы то и дело слышались взвизги и рык.
Видимо, на сей раз богиня смилостивилась. На другом конце поляны вскоре появился мужчина. Ни в его внешности, ни в одежде не было ничего примечательного. Никаких татуировок или лохмотьев, как у андреасского рудокопа. Он скорее походил на лавочника или ремесленника. Может, это дикий бунтарь?
