Ониксовый Шторм полностью

– Постарайтесь никого не убивать, – говорит Ксейден, даже когда первый из стражников поднимается по ступенькам между пантерами. – Международные отношения и все такое.

– Скажи это ей , – я опускаю взгляд на пантеру, радуясь, что она все еще занята. – Не реагируй слишком остро, – предупреждаю я Тэйрна, надеясь, что это не последняя моя просьба. – Нам все еще нужна эта сделка.

– Я возмущен тем, что меня считают мелодраматичным, – отвечает он, но тут слева от меня раздается отчетливый грохот, заставляющий вскрикнуть не одного гостя: Ксейден сталкивается клинками с охранником, а затем сбивает его с лестницы ударом сапога в центр груди.

Я кручусь влево, когда стражница взбирается на конец помоста без лестницы, и делаю прием, перенятый от самого Кортлина: втыкаю свой кинжал ей в руку и выдергиваю его. Она вскрикивает, падая назад, а когда я поднимаюсь, то обнаруживаю, что еще двое стражников проделали тот же маневр позади нас, заполнив пространство между мной и Ксейденом.

Кости хрустят, тела стражников отлетают в разные стороны, но за пантерами ждет еще полдюжины человек.

Ближайший охранник выше меня как минимум на фут и весит фунтов пятьдесят, и, если судить по шрамам на его предплечьях, драться ему не в диковинку. Но он не Ксейден.

Я бросаюсь на него прежде, чем он успевает принять боевую стойку и позволить мышечной памяти взять верх, и мой первый удар приходится глубоко во внешнюю сторону его бедра, прежде чем я успеваю увернуться, уклоняясь от взмаха его длинного копья. Они не созданы для ближнего боя, а я да.

Он промахивается, вонзает копье в стол, разбивая стекло, и дает мне время с сожалением перерезать сухожилия у него за коленом. Для воина это долгоиграющая травма, но, по крайней мере, она его не убьет.

Он взвизгивает, опрокидывается набок и падает с помоста, но прежде чем я успеваю подняться, в моем затылке вспыхивает боль, и меня дергают вверх… за мою проклятую косу.

Чья-то рука толкает меня грудью на окровавленную плиту между нашими пакетами, и мое лицо едва не сталкивается с острым осколком стекла. Копье дробит мой проводник.

– Ваши драконы кричат перед смертью, несущая огонь? – шипит мне в ухо стражница, склонившись над моей спиной. – Проходят ли минуты, прежде чем они погибают после вас? Или это происходит мгновенно?

Гнев проносится по моим венам, раскаляя кожу от скальпа вниз в потоке плавящейся ярости.

– Твое невежество поражает.

Благослови боги мою гибкость, я закидываю левую руку за спину и наношу сильный удар в ее руку.

Она вскрикивает, рывком поднимается на ноги, а я упираюсь пяткой ладони в стол и трачу все силы на то, чтобы отскочить назад и врезаться головой ей в лицо. Хрустят кости, и ее вес исчезает.

Я поворачиваюсь, чтобы встретить ошеломляющий удар локтем в скулу. Кожа рвётся, в ушах звенит, и я падаю спиной на стол, моргая, чтобы убрать звезды из глаз, когда чья-то рука хватает меня за горло и сжимает.

– Вайолет! – кричит Ксейден, и я режу клинком по руке и наношу удар коленом, которым гордилась бы даже Мира. Мужчина падает, а я кашляю, пытаясь сделать первый вдох, когда помост содрогается.

Я поднимаю клинок в сторону гиганта справа от меня, но острие меча первым достигает его виска. Человек рушится, и Ксейден ногой спихивает его с помоста.

– Достаточно, – заявляет Тэйрн.

– Она держится молодцом, – возражает Андарна. – О. Возможно, их уже слишком много.

– Прекратите играть и покончите с этим! Это единственный способ убить их монстров! – кричит Кортлин у нас за спиной.

Ксейден тянется к моему лицу своей пустой рукой, берет меня за подбородок и поворачивает щеку к голубому свету, когда из-за спины Кортлина вваливается еще дюжина стражников. Я трачу драгоценную секунду на то, чтобы убедиться, что Холден все еще жив. Он лежит на земле, грудь шевелится, глаза закрыты – думаю, он может быть без сознания, но крови я не вижу.

– Ксейден, за нами, – предупреждаю я, пока он изучает рану, которая начала пульсировать. Когда он не отвечает, я перевожу взгляд на него, и мое дыхание сбивается.

Я уже видела его в бою, видела ледяную ярость, которая нахлынула на него, и даже убийственное спокойствие. Я видела, как он превращается из человека в оружие, как стратегия берет верх над состраданием – как нас и учили.

Но это… то, что плещется в ониксовых глазах, – буря, которой я никогда раньше не видела. Это на шаг дальше ярости, как будто сама Данн шагнула в его глаза и теперь смотрит на меня. Он – Ксейден, но он… не он.

– Ксейден? – шепчу я. – Это ничего. Правда. На вызовах бывало и похуже.

– Они все, блять, мертвы, – от его слов у меня на затылке поднимаются волосы, а охранники одновременно бросаются к столу с оружием наизготовку, очевидно, извлекая уроки из последнего неудачного нападения.

Два на… двенадцать. Черт .