Ониксовый Шторм полностью

Я по привычке достаю из правого бокового кармана рюкзака проводник, пока пантеры приближаются к помосту и расходятся, чтобы окружить нас. Знакомый вес сферы успокаивает меня, и я клянусь, что чувствую гул, быстрый подъем тепла, который, как я знаю, происходит только в моей голове, но он все равно успокаивает.

– Наварре, – продолжает Кортлин, – или Тиррендору? Соври, и наше обсуждение закончится. Мы и без Континента неплохо справляемся.

Ксейден наклоняет голову, изучая короля.

– Вайолет.

Сердце замирает в двойном ритме.

– Моя верность Вайолет превыше всего, всех остальных, – говорит Ксейден. – Потом Тиррендор. Потом Наварра в те моменты, когда это необходимо – обычно, когда Вайолет находится в академии.

Это безрассудный ответ, учитывая то, что висит на волоске, и сейчас совершенно не время, но, черт возьми, если это не заставляет меня любить его еще больше.

– Интересно, – король перестает крутить свой бокал.

– Я полагаю, что с нашей сделкой торговля начнется снова, – говорит Ксейден, – что было бы взаимовыгодно, поскольку вы наверняка слышали, что мы находимся в состоянии войны с вэйнителями. Если вы решите стать нашим союзником…

– О, мы никогда не связывались с вэйнителями, – Кортлин качает головой. – Война разрушает острова, блокирует экономику. Однако снабжение воюющих… вот где деньги. Мы сохраняем нейтралитет во всем и всегда. Именно так мы поддерживаем торговлю, коммерцию, рост и знания в мире, независимо от того, какому богу вы поклоняетесь или какая магия вам доступна.

– Но они ведь были здесь, верно? – я слегка сужаю глаза, замечая, что пантера теперь сидит прямо у меня за спиной. Я наклоняюсь вперед, чтобы оглядеть слугу, который все еще держит наше блюдо закрытым. – Вы победили их? – Или вылечили их?

Кортлин сверкает глазами.

– Намекать на то, что наш остров слаб, что его можно завоевать, – это черта, которую вам не стоит переступать. Такое предположение губительно для экономики, построенной на безопасной, стабильной торговле. Люди не вкладывают деньги в нестабильные острова, – он щелкает пальцами.

Пантеры вскакивают на помост с легкостью, которая говорит о ночной рутине.

– Я не потерплю, чтобы тебя сожрала домашняя кошка, – рычит Тэйрн.

– Оставайся на месте и держи Сгаэль рядом, – кричу я по связи, и костяшки пальцев белеют на проводнике, когда пантера протискивается между мной и Ксейденом, ее мягкая шерсть задевает мою руку.

– Шора прекрасна, ты не находишь? – Кортлин обращается к Ксейдену, снисходительная улыбка кривит его рот, а затем, не дожидаясь ответа, направляется к Холдену. – Надеюсь, вы не возражаете, но они привыкли есть со мной. Ваше Высочество, не забывайте, что Шира заслужила каждый кусочек своего сегодняшнего особого ужина, – он поднимает руки ладонями вверх и загибает пальцы.

Слуги снимают медные крышки и уходят с помоста.

О боги, это гигантский кусок красного мяса, который, должно быть, был отрезан от самой большой коровы, ходившей по этому острову.

Пантера Шира низко вздыхает, виляя хвостом, и я не могу не задаться вопросом, не так ли чувствовали себя курсанты пехотного училища в тот день на поле боя, когда Бейд нашла нас.

Рука Ксейдена накрывает мою и сжимает, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, как он смотрит на меня с каменным лицом через стол, а затем прослеживаю за его взглядом…

Голова капитана Анны Уиншир лежит на тарелке между Холденом и Текарусом, ее короткие клубнично-блондинистые кудри отчетливо видны.

У меня отвисает челюсть. Ох, Малек , Кортлин убил личного охранника Холдена… и подает ее своему коту .

Меня сейчас стошнит.

В горле поднимается желчь, и я быстро сглатываю, вдыхая через нос и выдыхая через рот, но все, что я чувствую, – это запах мяса и крови.

– Не смотри, – шепчет Ксейден, и я отвожу взгляд.

– Ешьте, – приказывает Кортлин, и пантеры набрасываются .

Лапы опускаются на стол между нами, и огромная пасть раскрывается, выхватывая мясо из тарелки и волоча его, оставляя кровавый след на белой скатерти, пока она тащит свою еду на помост, а затем на пол.

Остальные следуют ее примеру.

Когда я перевожу взгляд на Холдена, он смотрит на свою пустую тарелку, совершенно пораженный.

– Разве они не прекрасные создания? – спрашивает Кортлин.

Я моргаю от шока и кладу проводник на стол. Мы со Смертью старые друзья, и не то чтобы я действительно знала Анну. Но эта дерзость поистине беспрецедентна.

– Ты убил моего стража, – медленно произносит Холден.

– Твоя воровка была найдена в моей сокровищнице, – возражает Кортлин, – с шестью украденными драгоценностями при себе и списком еще пяти, которые она должна была найти, написанным твоим почерком.

Мой желудок вздрагивает, и взгляд перескакивает на Холдена.

– Скажи, что ты этого не делал.

– Это все вещи, которые принадлежат нам ! – он бьет себя в грудь и встает, его кресло падает обратно на помост. – Это не кража – забрать то, что принадлежит нам по праву! – вена на его шее вздувается.