Ониксовый Шторм полностью

– Я покажу ей высокомерие, – угрожает Тэйрн, и я вздрагиваю от ужасного звука, который он издает, волоча когти по каменным стенам.

– Это не обязательно, – обещаю я, когда Молвик и Кэт тяжело приземляются рядом с остальными, напрягая ограничения стены.

Королева поворачивается ко мне лицом и вскидывает бровь, словно Тэйрн только что доказал ее правоту.

– Принесите нам, скажем… двенадцать яиц – по два от каждой породы – и я приведу свою армию на континент.

Яйца? У меня сводит живот, и я отступаю на шаг, когда Тэйрн предупреждающе рычит. Второе восстание Кровлана. Отец был прав. Но они искали перьехвостов не из-за их дара, а потому, что считали, что сделают их… податливыми?

Сгаэль спрыгивает со стены и приземляется в нескольких футах слева от Ксейдена. Запах серы наполняет воздух, когда она опускает голову, обнажая зубы.

Горстка стражников бросается к воротам на вершине лестницы, но большинство остается.

Впечатляет.

Королева Марлис смотрит на Сгаэль, совершенно очарованная.

– Что скажешь?

– Если вы хотите стать всадниками, квадрант принимает тех, кто пересечет парапет пятнадцатого июля, – боль в ребрах начинает пульсировать по мере того, как адреналин выветривается. – И драконы выбирают себе всадников, а не наоборот.

– Уверена, королева достойна, – она поднимает руку, словно пытаясь дотронуться до Сгаэль.

Рычание Сгаэль усиливается, она разжимает челюсти…

– Поверь мне, титулы ее не впечатляют, – Ксейден смотрит на Сгаэль. – Если ты хочешь, я пойму, но ее смерть будет невероятно неудобной. Ты можешь выбрать охранника или еще кого-нибудь? – абсолютное отсутствие эмоций в его голосе поднимает волосы у меня на затылке.

Золотые глаза сужаются в его сторону, но она медленно сжимает зубы.

– Даже мысль о том, что мы можем принять это предложение, делает тебя недостойной, – говорю я королеве. – Мы не торгуем драконами .

– Я так и думала, – Марлис опускает руку. – Придержите это негодование, по крайней мере пока. Но навестите нас снова, когда почувствуете себя более отчаянно. Из того, что я знаю о них, следует, что они преданно защищают своих, и, возможно, дюжина яиц – не такая уж плохая цена за спасение остальных, – она уходит, не сказав больше ни слова, и в сопровождении стражников поднимается по террасам к выходу наверх.

Посвящение .

Я смотрю в сторону храма, но там нет ни одной голубой мантии, а взвод стражников в серебряной форме, стоящих на страже перед ступенями, служит достаточным предупреждением, что нам здесь больше не рады.

Между поисками брошенного оружия и временем, необходимым для возвращения на луг, проходит час, прежде чем мы оказываемся на поляне. Трегер бросается к Кэт, прежде чем она перенаправляет его к Даину, напротив которого приземляются Тэйрн и Андарна. Спешивание из-за постоянной, пульсирующей боли в руке и ребрах занимает столько времени, что у меня возникает искушение просто заснуть в этом чертовом седле и сделать себе полевую повязку на этот порез, но в конце концов я все же спускаюсь на землю.

В основном потому, что знаю: Тэйрн никогда не позволит мне пережить это, если я этого не сделаю.

– Ты что, пользовалась магией? – Мира оказывается у меня перед носом прежде, чем я успеваю сделать больше нескольких шагов.

– Что? – я держусь за ребра и вижу, как солдаты Уннбриэля отступают в окружающие джунгли.

– Ты что, пользовалась магией? – повторяет Мира, беря меня за плечи и изучая мое лицо. – Аарик и Кэт рассказали мне о том, что произошло.

– Расслабься, – я поднимаю брови на свою обеспокоенную сестру. – Мы попали в грозу. Молния ударила несколько раз, и, к счастью, очень близкий удар до смерти напугал королеву. Здесь нет никакой магии. Почему я должна постоянно напоминать об этом людям? Ты можешь пользоваться магией?

– Нет, конечно, нет, но ты все равно можешь разговаривать со своими драконами, – она вздыхает и опускает руки, когда Ксейден приближается. – Мне жаль, что они не хотят вступать с нами в союз. Я думала, что остров, верный Данн, – наш лучший шанс.

– Я тоже, – я хмурю брови, вспоминая жрицу. – Когда мои волосы стали серебряными на концах?

– Стали? – выражение лица Миры отражает мое собственное. – Они всегда росли таким образом. С тобой все в порядке? Я думала, это Даин потерял сознание.

– Я в порядке, – заверяю я ее, пока Ксейден добирается до нас. Конечно, мои родители не посвящали меня. Эта практика была запрещена в двухсотых годах, а в Поромиэле и того раньше. – Верховная жрица просто говорила какие-то странные вещи, которые отвлекли меня, – и я по глупости позволила ей это. Я должна была быть умнее.

– Уверена, она так и хотела сделать, – говорит Мира. – А как это связано с твоими волосами?

– Я видела девушку с такими же волосами, как у меня.

– Правда? – Мира вскидывает брови. – Это странно. У нас же нет родственников с островов.

– Да? Я никогда не думала, что это может передаваться по наследству… – я морщусь, когда мои ребра протестуют против глубокого вдоха.