Ониксовый Шторм полностью

– Не все, – я подхожу к нему и осматриваю порез. – В аптечке Бреннана есть мазь Лорин. Она поможет справиться с воспалением и побороть небольшую инфекцию, но нам нужно наложить ее на тебя в ближайшие несколько часов, – порывы ветра осыпают наши ноги песком, и я поворачиваюсь спиной к бризу, укрывая руку Ксейдена, насколько это возможно.

– Давай подождем, пока не выберемся из песка.

Он кивает и быстро заматывает рану.

– Потому что это не сработает, –огрызается Мира на Дрейка, пока они идут вместе с Гарриком и Даином, который обходит стороной мертвую птицу.

Фу.

– Очень даже сработает, – отвечает ей Дрейк с ухмылкой, которая, возможно, очаровала бы любого другого, но мою сестру, похоже, только раззадоривает. – Ты выстраиваешь полетный строй Пелсона из двух частей…

– И виверна разделается с вами в два раза быстрее, когда ты разделишь силы в такой обстановке, – Мира качает головой.

Мы с Ксейденом снова натягиваем куртки.

– Ты явно не понимаешь Пелсона, – Дрейк поднимает руку в сторону своей кузины. – Скажи ей, Кэт. В замкнутом пространстве маневр Пелсона…

– Я не буду рассказывать Мире всякую чушь , – Кэт качает головой. – Это все равно что спорить с Сиреной.

– Да ладно. Марен? Кто-нибудь, будьте на моей стороне, – умоляет Дрейк.

Марен морщится.

– Ты видел ее правый хук?

– Видел, – признается Дрейк.

– Я знаю Пелсона, – возражает Мира, переходя на левую сторону. – Я изучила его досконально, потому что это была моя работа – побеждать твои маневры в течение многих лет . И у тебя нет ни одного примера из реального мира, чтобы доказать свою теорию. Просто перестань болтать, – она осматривает меня, словно ожидая новых ран.

– Я в порядке, – говорю я ей.

– Дрейк, ты начинаешь меня раздражать, – предупреждает Ксейден, бросая косой взгляд. – Тебе следует прекратить это, – его тон ледяной.

Гаррик смотрит в мою сторону, и его рот напрягается.

Конечно, что-то настолько безобидное не могло вызвать…

– У нас гости, – предупреждает Тэйрн.

Я перевожу взгляд на полдюжины людей, выходящих на деревянную дорожку, соединяющую пляж с рынком.

– Ксейден.

Он поднимает голову и подходит ко мне ближе.

Группа одета в туники и платья разных пастельных цветов, а фасон с одним плечом я видела только в учебниках истории или на сцене. Ткани развеваются на ветру, когда они подходят ближе, и все с благоговением смотрят на драконов.

– Они невероятны, – говорит мужчина средних лет на общем языке с широкой улыбкой. В его волосах среди рыжих кудрей видны две серебристые полоски. – И они стоят того, чтобы пройтись по пляжу, чтобы поприветствовать вас, – замысловатая металлическая вышивка на его тунике говорит о деньгах, как и сверкающий красный драгоценный камень на навершии его трости.

Это самый яркий цветовой всплеск, который я видела на острове до сих пор.

– А вы, должно быть? – спрашивает Ксейден.

– Где мои манеры? – мужчина прикладывает пустую руку к сердцу. – Я Фарис, второй из триумвирата. Двум другим, конечно, нравится настаивать на церемонии, но я не вижу смысла ждать встречи с вами и поэтому я здесь, – он слегка кланяется, а затем поднимает взгляд, выпрямляясь.

Я моргаю и борюсь с желанием уставиться на него. Его глаза такие голубые, что на самом деле… фиолетовые. А я-то думала, что папа написал эту часть фолианта в гиперболе.

– Добро пожаловать в Хедотис, – он улыбается мне. – У тебя очень необычные глаза. Не совсем голубые, не зеленые и не золотые, а смесь всего этого. Очаровательно.

– Я как раз думала о вас то же самое, – признаюсь я.

– Мои – обычные для нашего острова, – говорит он. – Я привел своих домочадцев, чтобы официально познакомить вас и сопроводить по нашему прекрасному городу. Если вы согласны, у нас есть место для вашего отдыха в нашем доме на северо-восточном берегу, – он жестом показывает на пляж, а затем оглядывается через плечо. – Дорогая, может, ты подойдешь поздороваться? Я прошу прощения за свою жену. Талия, кажется, была сражена наповал вашими великолепными драконами.

– Я здесь, любовь моя, – говорит Талия, идя по тропинке за ним, ее бледно-зеленое платье и длинные черные волосы развеваются на ветру. Она подходит к нему и быстро переплетает их пальцы, после чего поднимает взгляд. Ее темно-карие глаза сразу же останавливаются на Ксейдене, и в них вспыхивает неприкрытый, ощутимый шок.

– Какие-то проблемы? – спрашивает Фарис.

Она изучает Ксейдена с отчаянной интенсивностью, что ставит нас в неловкое положение, и Ксейден, должно быть, чувствует то же самое, учитывая, что он практически окаменел рядом со мной.

– Ох, вот дерьмо , – лицо Гаррика теряет цвет.

– Ксейден? – шепчет Талия, поднимая руку и быстро опуская ее. – Это действительно ты?

Мои брови, должно быть, сходятся к чертовой линии волос.

Ксейден тянется ко мне и обхватывает рукой мое бедро, как будто я нуждаюсь в защите.

– Мама.